Среднеазиатские города «трясло» во все времена. Не забираясь особо вглубь времен, можно вспомнить, например, страшное Ашхабадское землетрясение 1948 года, унесшее тысячи жизней. Сам город был практически полностью разрушен. Понятное дело, что те события на протяжении долгого времени оставались под покровом тайны. В отличие от ашхабадской трагедии, Ташкентское землетрясение не было засекречено властями.

Наоборот, они в известной степени превратили его (а точнее – «всесоюзное» восстановление узбекской столицы) в громкую пропагандистскую акцию. В одной из песен популярного в свое время ансамбля «Ялла» Ташкент был назван «столицей дружбы и тепла».

Там не менее, за сорок с небольшим лет события весны 1966 года успели обрасти большим количеством разных мифов. Едва ли не главный среди них, уже «постсоветского» происхождения, касается официальной позиции узбекских властей, которые якобы запрещают писать о том, что столицу республики восстанавливал буквально весь Союз. Откуда взялось подобное утверждение, сказать сложно, ибо никаких доказательств, как часто бывает в подобных случаях, не приводится. Вообще непросто «замолчать» события, свидетелями которых были тысячи ныне здравствующих ташкентцев, которые и сегодня говорят о себе: «мы живем в московских домах», или же «на украинской улице». Похоже, что современная оппозиция Узбекистана, трезво оценивая «в глубине души» собственные политические перспективы, старается использовать любой повод, чтобы привлечь к себе хоть какое-то внимание.

Однако вернемся в 1966 год. Не обошлось тогда и без мистики. Многие очевидцы рассказывают, что еще за несколько месяцев до землетрясения, спускаясь в подвалы своих домов, они слышали отдаленный гул непонятного происхождения, напоминающий «урчание» некоего механизма. Другие же вспоминают, как за несколько часов до землетрясения сами собой загорались выключенные лампы и электроприборы, на стенах появлялось непонятное голубоватое свечение, а провода начинали искрить. Никаких рациональных объяснений, как и достоверных подтверждений всего этого нет до сих пор.

Можно вспомнить также, что в тот же день, что и ташкентское землетрясение – 26 апреля – в 1937 г. германская авиация разбомбила Гернику, а в 1986 году произошла Чернобыльская катастрофа. Понятно, что никакого практического значения эта занимательная нумерология не имеет. А вот непонятное, или же «нетипичное» поведение … змей может представлять значительный научный интерес. Известно, что они каким-то образом чувствуют приближение подземных толчков и, заранее покидая подвалы, погреба, а также различные природные подземные пустоты, уползали в сторону гор. Так было, например, перед Ашхабадским землетрясением 1948 г. И аксакалы, знавшие об этих особенностях поведения змей, дважды посещали горком КПСС и горисполком, предупреждая об опасности и предлагая срочно эвакуировать жителей города. К сожалению, никто из тогдашних «отцов города» не внял словам мудрых стариков. В 1966 г. власти, судя по их же последующему поведению, вполне могли прислушаться к мнению аксакалов. Но никаких «предупреждений» со стороны змей не последовало. И даже многие животные проспали (в прямом смысле) первые толчки.

Последнее обстоятельство выглядит весьма странным, ибо сила подземных толчков в эпицентре превысила 8 баллов по шкале Рихтера. Правда, «очаг» землетрясения находился относительно неглубоко (по геологическим меркам, конечно же), всего в 2-9 км от поверхности земли, благодаря чему сейсмические волны распространялись недалеко и быстро затухали. Именно это во многом и спасло город от полного разрушения.

Наиболее сильные разрушения были в центре города. Так, на улице Карла Маркса, ныне Сайилгох, сильным разрушением подвергся один универмаг, на уцелевшей стене которого сохранились часы, зафиксировавшие точное время землетрясения – 5 часов 23 минуты утра. Всего же было разрушено 236 административных зданий, 700 объектов торговли и социальной сферы, 26 объектов коммунальной инфраструктуры, 181 учебное заведение, 36 учреждений культуры, 185 медицинских учреждений и 285 промышленных объектов. А также – более 2 млн. кв. м. жилья. Без крыши над головой остались 78 тысяч семей, или же свыше 300 тысяч человек из полуторамиллионного, в то время, населения города.

Количество человеческих жертв было относительно невелико. Под развалинами погибли 8 человек, около 200 были госпитализированы с травмами различной тяжести. Правда, в последующие месяцы от пережитого стресса скончалось еще несколько сотен пожилых людей.

Первыми в пострадавший от землетрясения город прибыли военные, которые быстро поставили около 15 тысяч палаток для лишившихся собственного жилья, стали развозить продукты и предметы первой необходимости. В городе были открыты 600 временных магазинов и пунктов общественного питания. На стене тогдашнего ЦУМа солдаты укрепили лозунг «Трясемся, но не сдаемся», послуживший названием для данных заметок.

В тот же день в Ташкент прибыли Л.И. Брежнев и А.Н. Косыгин. В ходе проводившегося ими оперативного совещания с участием первого секретаря ЦК КП Узбекистана Шарафа Рашидова произошел довольно забавный случай. Когда начальник сейсмологической лаборатории «Ташкент» Валентин Уломов докладывал высоким гостям обстановку, за окном раздались громкие крики и сильный шум. Брежнев спросил, не новый ли это подземный толчок. Уломов ответил, что, скорее всего, возгласы вызваны забитым голом на стадионе «Пахтакор» (та часть города, в которой находился стадион, подверглась относительно небольшим разрушениям, и товарищеский матч в рамках декады Белоруссии в Узбекистане отменять не стали). В ответ на это генсек шутливо заметил: «Ну, Шараф Рашидович, никакого землетрясения у вас не было. Это голы забивают».

В этот момент действительно произошел небольшой глубинный толчок. Уломов сразу же определил его силу – примерно 4 балла. Брежнев сказал: «Придется мне теперь взять спальный мешок и лечь где-нибудь под деревом». А.Н. Косыгин в свою очередь заметил, обращаясь к начальнику сейсмической лаборатории: «Эти толчки, наверное, благоприятны для вас, так как позволяют детальнее изучить обстановку». Кстати, такого рода повторные толчки, или афтершоки, в некоторой степени, действительно благоприятны, поскольку содействуют разрядке очага землетрясения.

Как ни цинично это звучит на первый взгляд, но землетрясение 1966 года дало мощный толчок поступательному развитию города на годы вперед. Уже вечером 26 апреля, в ходе названного совещания в ЦК КПУз с участием Л.И. Брежнева, А.Н. Косыгина и Ш.Р. Рашидова, были определены объемы помощи в восстановлении Ташкента. Тогда же, во многом благодаря позиции главы Правительства СССР, были поддержаны две инициативы Рашидова: снос старого глинобитного города и строительство Ташкентского метрополитена. Наконец, 4 мая 1966 года был утвержден новый генеральный план развития города с расчетным населением 1 млн. 400 тыс. чел., до этого момента «ходивший по инстанциям» без видимого практического результата. В общем, до сих пор ташкентские старожилы отдают должное выдержке и находчивости тогдашнего главы республики, который смог добиться от «центра» не только помощи на неотложные нужды, т.е. собственно на восстановление разрушенной узбекской столицы, но и добиться реализации давно вынашиваемых им планов по реконструкции города.

Собственно, главное, что удалось тогда Шарафу Рашидову – это получить из Москвы необходимое финансирование. Тем более что сами по себе планы реконструкции Ташкента в центре особых возражений не вызывали. Так что, «если бы землетрясения не было, то его следовало бы придумать». По крайней мере, такой точки зрения придерживались некоторые архитекторы и строители той поры. Один из них, родом из Баку, вспоминает о своей командировке в столицу Узбекистана как раз в апреле 1966 г., незадолго до землетрясения. В один из дней своего пребывания там он вместе с главным архитектором Ташкента отправился в окраинный район (а тогда еще скорее пригород) Ташкента Челанзар, наполовину застроенный саманными домиками:

«Видите, - обратил мое внимание главный архитектор, - как мы нуждаемся в реконструкции города, а денег нет! Мы хотели бы создать новые промышленные объекты. У нас есть огромный район – на целый город – Челанзар для развития Ташкента. Вы видели его…

- Бог ты мой, - воскликнул я. – Вам не хватает не финансирования, а самого небольшого землетрясения! Пять-шесть баллов! И тогда в связи со стихийным бедствием вы получите огромную помощь всей страны… Вам дадут столько денег, что вы сможете осуществить свою мечту на 110 процентов. К тому же жилые дома, представляющие основной городской жилой фонд, неплохо работают против сейсмики. Следовательно, и жертвы будут невелики. А трещины в таких домах потребуют их замены. Возможно, многоэтажными!

… Ровно через четыре дня Ташкент затрясло. Загудела вся страна…».

Огромная страна действительно «загудела». В тот же день, 26 апреля, была образована правительственная комиссия по ликвидации последствий землетрясения и выводу города из кризисной ситуации. Несколько позже по решению Совета Министров Узбекистана Главташкентстрой был преобразован в Главное управление СМ республики по восстановлению и строительству в Ташкенте. Перовое время власти пытались эвакуировать из города как можно больше людей, но они уезжали очень неохотно. Так что в эвакуации оказались в основном дети, распределенные по пионерским лагерям и санаториям в 94 областях СССР.

Всего же после землетрясения из города выехало около 15 тыс. человек. Приехало намного больше. Со всех республик и областей Союза в Узбекистан отправились строители, энергетики, коммунальщики, специалисты иного профиля, потянулись эшелоны со стройматериалами, медикаментами и т.д. Строители отдельных республик и крупных городов взяли на себя обязательства построить определенное количество жилых домов, школ, больниц и т.д. Уже к декабрю 1966 г. была решена главная задача: построены новые дома для тех 300 тыс. ташкентцев, что остались без крова. В целом же все последствия землетрясения были ликвидированы в предельно сжатые сроки – примерно за три с половиной года. В первые годы после землетрясения в городе было построено 2 млн. 200 тыс. квадратных метров жилья, из них 1800 тыс. квадратных метров - строителями из союзных республик и воинами-интернационалистами. Для сравнения – к 1966 г. общий жилой фонд Ташкента составлял 7 млн. 935 тыс. м², а до землетрясения в городе ежегодно возводилось не более 300 тыс. м²  нового жилья.

Конечно же, не обошлось, как говорится, без накладок. Так многие дома строились по устаревшим типовым проектам. Квартиры в них были с мизерными кухнями, балконами и санузлами и даже со сквозными, или «проходными» ваннами. Понятно, что уже через несколько лет такие квартиры не отвечали потребностям жителей. В отдельных случаях и качество строительства оставляло желать много лучшего. Несмотря на требование самого Брежнева не строить «ничего временного, которое вскоре превращается в постоянное», в отдельных районах города бараки, построенные на скорую руку для строителей (как местных, так и приезжих), простояли несколько десятков лет. А в некоторых из них люди жили и в начале XXI века.

Но, несмотря на все подобные издержки, восстановление и реконструкция Ташкента после землетрясения, как уже отмечалось, дали мощный импульс развитию города на годы вперед. Уже к началу 70-х гг. на месте глинобитных построек и пустырей возникли новые микрорайоны – Челонзар, Каракамыш, Куйлюк, а также город-спутник Сергели, который долгое время называли просто «Спутник». Всего же и площадь, и население города увеличились примерно в 1,5 раза. Изменилось и сознание многих горожан, особенно проживавших до землетрясения в частном секторе. Оно стало более «урбанистическим». Был получен значительный опыт координации усилий отдельных ведомств и регионов по ликвидации крупных стихийных бедствий. С другой стороны, опыт, накопленный в ходе восстановления города, был использован при разработке программ массового жилищного (и не только) строительства – как в Узбекистане, так и в СССР в целом. Как знать, может быть и авторы национального проекта «Доступное жилье» в России используют сейчас наработки 40-летней давности…