Недавно завершившийся неформальный саммит ЕврАзЭС в Сочи практически совпал по времени с 15-летием учреждения ГКЧП и событиями, получившими некогда название «августовского путча». Совпадение это, скорее всего, непреднамеренное. Во всяком случае, никто – ни на конференциях, ни в заявлениях для прессы – его специально не подчеркивал. Но в этом случае тем более интересно посмотреть, какой оборот совершают людские и государственные дела за 15 лет и как развивается цикл интеграции-дезинтеграции на постсоветском пространстве.

Разумеется, по своему значению эпохальный «путч» и нынешний саммит не слишком похожи между собой. Однако стоит вспомнить, что и 15 лет назад все начиналось у берегов Черного моря с поездки представителей будущего ГКЧП в Крым в резиденцию президента СССР. Здесь, впрочем, все можно объяснить просто: руководители что Союза, что России, что многих других постсоветских государств в августе уходят в отпуск и уезжают на Черное море. Повелось так давно – возможно, с постройки Левадийского дворца. И вряд ли что-то предвещает скорый конец подобному обыкновению. И это в каком-то смысле сохраняет основу для  «постсоветского единства». Впрочем, теперь к Черному морю съехались представители независимых государств по приглашению российского президента. Пора отпусков – время, предназначенное, скорее, не для принятия конкретных решений, а для разговора в узком кругу «начистоту» (в каком-то смысле таким разговором «начистоту» была и поездка ГКЧПистов в Форос). В случае с неформальным саммитом ЕврАзЭС это уяснение, на каких условиях будет дальше развиваться сообщество и что каждый президент конкретно готов для этого сделать. Очевидно, именно в этом и заключалась основная ценность «разговора без галстуков», так как ни о каких конкретных результатах, достигнутых на этой встрече, сообщено не было. Обтекаемые формулировки официальных сообщений информируют лишь о тематике ведшихся разговоров, в частности о таможенном союзе. Но вроде бы признаков того, что встречу кто-то из ее участников считает пустой и провальной, не наблюдается. То есть можно предполагать, что неформально президенты пришли к каким-то договоренностям. Формальные же решения будут приняты исходя из этих договоренностей по отдельности в каждой стране. За этим остается лишь следить.

Стоит вспомнить, что среди участников нынешнего саммита есть и те, кто принимал достаточно важное участие в событиях 15-летней давности. В частности, Нурсултан Назарбаев был одним из соавторов того обновленного союзного договора, чье подписание и было сорвано «путчем». Сейчас уже не имеет смысла спорить о том, спас бы тот предлагаемый договор Союз или стал бы лишь прелюдией к окончательному распаду. Однако нельзя не признать, что позиция Назарбаева за эти 15 лет, пожалуй, отличается наибольшим постоянством: как и 15 лет назад, сейчас Казахстан пытается добиться сохранения максимально возможной степени интеграции между бывшими республиками, при этом доказывая, что это отнюдь не означает потери независимости, а, скорее, даже наоборот. И то, что сейчас именно азиатское направление видится наиболее перспективным и выгодным с точки зрения развития интеграционных процессов, – итог поиска здравых подходов. 15 лет разговоров о «братских» украинах – достаточный срок для того, чтобы искать более перспективную, чем «братство», основу отношений.

Одним из лидеров, переживших на высшем посту в своей республике распад Советского Союза, является и президент Узбекистана Ислам Каримов. Он также присутствовал на саммите в Сочи. Узбекистан присоединился к ЕврАзЭС в начале этого года. В течение последних 15 лет вместе с превращением Узбекистана в независимое государство Ислам Каримов всегда старался добиться максимальной самостоятельности в делах государственного развития и одновременно решения вопросов безопасности. Это стало теми выводами, которые он сделал из распада СССР, когда Узбекистану в дежурном порядке пришлось решать вопросы экономического выживания в условиях распавшихся связей и одновременно противостоять исламистским группировкам внутри и вне страны. Добиваться этих целей Узбекистан пытался разными способами. То, что через 15 лет различных поисков он приходит к осознанию, что на данном этапе проблемы безопасности и развития государства лучше всего решают интеграционные проекты под эгидой России, – также достаточно знаковый итог. Среди прочего в ходе нынешнего неформального саммита было оформлено и возобновление полноценного членства Узбекистана к ОДКБ. И это далеко не формальность. С включением Узбекистана в орбиту ОДКБ эта организация приобретает все возможности для того, чтобы стать реальным инструментом обеспечения безопасности в Центральной Азии. До тех пор пока государство, расположенное в центре региона, не участвовало в работе ОДКБ, возможности для развития организации были все же ограничены. Важны в этом смысле и слова, сказанные на саммите президентом Узбекистана, о том, что ЕврАзЭС и ОДКБ – взаимодополняемые организации и что без решения вопросов безопасности говорить о надежном развитии региона невозможно. События, развернувшиеся 15 лет назад, продемонстрировали прежде всего, что структуры безопасности СССР пришли в полный организационный развал – это, во многом, и предопределило судьбу Союза.

Прямые аналогии, впрочем, штука ущербная. Не стоит искать в происходящих сейчас событиях признаки восстановления СССР. За 15 лет изменилось слишком многое. И все же саммит на Черном море в августе 2006 года – далеко не случайное и не бессмысленное событие.