Следует отметить тот факт, что в рамках медленно прекращающего свое существование Содружества Независимых Государств, и, без всякого преувеличения, мирового опыта, Таджикистан является государством-уникумом.

И уникальность таджикского опыта государственного строительства объясняется рядом факторов.

Во-первых, республика практически с первых дней «свалившейся» на нее суверенности столкнулась не просто с постсоветской анархией, но с «войной элит», множеством внутригосударственных противоречий, вылившихся в «обычную гражданскую войну». Подобных конфликтов (по накалу борьбы, количеству жертв, разрушению экономики) на территории бывшего СССР просто не было. И Карабах, и Осетия, и Приднестровье просто не идут ни в какое сравнение с тем, что творилось в бывшей Таджикской ССР в 1992 – 1993 гг.

К сожалению, в России не только в рамках общественного сознания, но и в журналистской среде и, что особенно удивительно, в экспертном сообществе до сих пор присутствует очень легковесное представление о масштабах драмы, разыгравшейся тогда в предгорьях Памира. Достаточно вспомнить ставшего очень уважаемым в последнее время А. Собчака. Будучи еще не главой Петербурга, а обычным (хотя и не рядовым) депутатом тогдашнего «потрясателя основ СССР» – Верховного Совета, он незадолго до перехода внутритаджикского противостояния в «горячую фазу» побывал в Душанбе и сказал много такого, что, мягко говоря, не способствовало стабилизации тогдашней ситуации. С другой стороны, наши российские «патриоты» в то время понаписали массу текстов о противостоянии т.н. «вовчиков» и «юрчиков» (так по уже мало понятной причине называли соответственно "ваххабитов" и "сторонников светского развития") – экспертных оценок, насколько поверхностных, настолько же способствовавших дальнейшей дестабилизации…

В то же время в Таджикистане разворачивалась подлинная трагедия: далеко не самая развитая в рамках СССР республика погружалась в масштабный конфликт. Гибли десятки тысяч людей, сотни тысяч превращались в беженцев.

Во-вторых, в отличие, например, от конфликтов на территории бывшей Югославии или ряда «типовых» африканских гражданских войн, война в Таджикистане носила именно «внутренний» конфликт: стороны, сошедшиеся в борьбе, практически не отличались друг от друга – ни этнически, ни конфессионально, ни в языковом плане. Возможно, именно это и позволило в конце концов прекратить междоусобицу.

В-третьих, даже в сравнении со своими ближайшими соседями, переживший полномасштабный локальный конфликт, Таджикистан сумел продемонстрировать просто удивительную способность к «регенерации» социума и экономики государства. Темпы роста экономики республики в рамках СНГ впечатляющи и уступают подобным лишь в республиках, располагающих наиболее востребованным в наше время видом сырья.

У Таджикистана же, как известно, имеется лишь один «мировой» ресурс – вода и энергетика на ее основе – отдельно можно отметить разве что месторождения бокситов, (впрочем, их разработка и требующее огромного расхода электроэнергии производство алюминия тоже в первую очередь связаны с развитием энергетики).

В стране изначально имелись объективные причины, ослабляющие ее позиции: республика занимала невыгодное геополитическое положение, у нее отсутствовали выходы к морю. По сути, этот «тупиковый» фактор отрицательно повлиял на развитие экономики. В число других неблагоприятных факторов, влияющих на развитие страны, следует включить ограниченный потенциал природных и людских ресурсов.

Основным фактором, определяющим «особость» Таджикистана, помимо продемонстрированного умения гасить внутриэтнические конфликты, является, безусловно, способность выстраивать социально-экономическую политику в гармоничной увязке с актуальными требованиями времени. В практическом смысле это касается не только активизировавшейся в последнее время трудовой миграции, но и резкого роста занятости трудоспособного населения, наблюдаемого уже в течение ряда лет.

В-четвертых, Таджикистан в рамках своей международной политики до сих пор остается наиболее верным и, если так можно сказать в наш циничный век, честным партнером «бывшей метрополии».

Именно Таджикистан, несмотря на ряд взаимных вопросов, остается «фронтиром» России в Центральной Азии. От продолжающего порождать все новые вызовы российским национальным интересам Афганистана граждан РФ продолжает укрывать, в первую очередь, именно Таджикистан и наши военные, дислоцированные в этой стране. Если бы не они – и наркотрафик, и «радикализированный исламизм» еще в конце 90-х годов прошлого века затопили бы страны Центральной Азии, а затем и российские трансграничные регионы.

Было бы неверно говорить о том, что в российско-таджикистанских отношениях царит абсолютная гармония и «бесконфликтность». Однако следует понимать: российские пограничники с Пянджа и из Бадахшана ушли не по чьей-то злой воле. Вопросы, в первую очередь, следует адресовать некоторым российским государственным структурам, специализирующимся на борьбе с наркотрафиком, но до сих пор не сумевшим определиться в вопросах взаимного влияния на данный процесс. Здесь – слишком много не просто «внутрироссийского», но «внутриведомственного».

Есть серьезные вопросы к Душанбе по поводу очень ярко демонстрируемого интереса ведущих стран Запада и АТР, входящего, кроме всего прочего, в противоречие с интересами России. В российском экспертном сообществе (и в «прокремлевском», и в «независимом») в последние месяцы стало своеобразным общим местом размышлять о «таджикских перспективах». Впрочем, эти беседы часто сводятся к обсуждению сугубо «технологических», электоральных возможностей тех или иных лиц.

В-пятых, и в самом Таджикистане, и в России очень серьезное внимание привлекают к себе предстоящие в конце текущего года президентские выборы. Только уж совершенно экстравагантно мыслящие эксперты сейчас могут сомневаться, называя победителя будущих выборов. Конечно, как и в любой другой центральноазиатской республике, окажет свое влияние на них фактор «административного влияния». Он, однако, окажется совершенно не главным.

Как и в случае с динамично меняющимся социально-экономическим ландшафтом Таджикистана, свою роль вновь играет «феноменальность республики»: пережив годы братоубийственной войны, нация действительно массово переориентировалась на «мирный труд». Эта малозаметная, но очень значимая перемена в общественном сознании и создала предпосылки для наметившегося улучшения в экономике Таджикистана.

В любом случае, то, что республика обрела суверенитет, стала самостоятельным, признанным всем мировым сообществом государством, – огромное достижение современности, и эта дата просто грандиозна для истории Таджикистана. Остается еще немало проблем, жизнь рядового таджикистанца еще очень часто трудна, а темпы развития экономики отстают от темпов роста населения. Таджикскому руководству следует обратить внимание на продвижение демократических реформ. Последние не достигнут своей цели, если власти не озаботятся созданием правового государства. В республике заложены основы для создания демократического государства, однако нельзя исключать возникновения на территории Центральной Азии «форс-мажорных» обстоятельств – серьезной угрозой суверенитету страны является поток наркотиков, идущих из Афганистана, а также террористические группировки, активизировавшиеся на юге Киргизии и в ряде других регионов. Государство должно уделить борьбе с «внешними» вызовами стабильности приоритетное внимание.