Стоит отметить, что на пресс-конференции Махмадсаид Джуракулов сообщил не только об этом. Он рассказал и о том, что его Управление ведет борьбу с членами ИДУ на территории Таджикистана, а также заявил, что боевики ИДУ причастны к нападению на участников президентской кампании Эмомали Рахмонова, проезжавших через Южную Киргизию 27 сентября этого года.

По большому счету, уже двумя этими сообщениями генерал таджикского МВД поставил под серьезное сомнение свой тезис о том, что деятельность ИДУ угрожает лишь Узбекистану. Точнее, даже если это изначально и было так, то в настоящее время ИДУ (если придерживаться старого названия – на чем настаивает Джуракулов) создает соседям едва ли не столько же проблем, сколько самому Узбекистану – в том числе из-за того, что та самая СНБ Узбекистана, которую Джуракулов обвиняет в изобретении новых несуществующих  названий, научилась эффективно бороться против террористов и закрепиться внутри Узбекистана им непросто.

Сама версия Джуракулова об «изобретении» Исламского движения Туркестана, впрочем, тоже рождает определенные вопросы. Название это применительно к ИДУ начало широко употребляться уже три года назад. И за все это время никто не делал  попыток указать на его  неправомерность. Более того, все последние события, связанные с деятельностью террористической группировки, – и майские столкновения на таджикско-киргизской границе, и августовское происшествие, когда в перестрелке с боевиками был застрелен имам мечети киргизского города Кара-Суу, по-видимому покровительствовавший террористам Мухаммадрафик Камалов (двое убитых вместе с ним боевиков, кстати, оказались гражданами Таджикистана) – скорее, убеждали, что деятельность террористической организации, когда-то образованной в Узбекистане, в настоящее время распространилась на сопредельные страны.

Стоит отметить, что нечто похожее наблюдалось в последние годы с чеченскими боевиками – после того как в Чечне их активность оказалась ограничена, они начали переносить свои акции в сопредельные республики, образовывать опорные пункты там, входить в контакт с местными исламистами, что, кстати, привело и к смене определенных идеологических установок: они стали акцентировать внимание не на борьбе за свободную Ичкерию, а на борьбе за освобождение всего Северного Кавказа от "русского ига". Иными словами, ничего нелогичного в таком переименовании движения после 2003 года, в принципе, нет. Иногда фигурирует также название Исламская партия Туркестана, однако в данном случае речь идет, скорее, о вариантах перевода одного и того же названия «Хезб-е ислами Туркестан».

Таким образом, правомерно поставить вопрос, почему вдруг таджикский генерал МВД посчитал нужным именно сейчас поделиться с журналистами своим мнением по поводу названия главной террористической организации, действующей в Центральной Азии. Причем не просто обвинить Службу национальной безопасности Узбекистана в изобретении нового названия – мало ли кто кого и как называет в соседнем государстве, – но и указать на причины такого переименования: узбеки хотят указать на опасность террористов для всей Центральной Азии, тогда как генерал МВД Таджикистана считает, что они должны быть головной болью самого Узбекистана.

Стоит заметить, что эгоистические рассуждения сами по себе часто бывают объяснимы – соседское дело, с кем не бывает. В частности, так или примерно так рассматривала проблему ИДУ–ИДТ когда-то и Киргизия: то есть она не то чтобы встречала у себя боевиков с распростертыми объятиями, но не считала их важной для себя проблемой. После того как пришедшие разными путями и осевшие в южной Киргизии боевики ИДУ–ИДТ стали одним из факторов усиленной исламизации и дестабилизации южных районов республики, позицию пришлось вынужденно корректировать. В настоящее время киргизские и узбекские спецслужбы находятся в устойчивом взаимодействии и достаточно эффективно сотрудничают в вопросах противодействия терроризму. С Таджикистаном, однако, все не так просто. И дело, возможно, не в простом «недопонимании». Слухи о том, что спецслужбы Таджикистана ведут весьма непростые игры, в которые вовлечены боевики ИДУ–ИДТ, ходят довольно давно. Нынешнее странное заявление Махмадсаида Джуракулова косвенно наводит на аналогичные мысли. Возможно, определенные круги в Таджикистане считают, что именно такая тактика застрахует страну от возможных угроз – в том числе от радикализации обстановки в самом Таджикистане, прежде всего, в том числе, в среде узбекской общины. Впрочем, говорить о том, что подобная игра опасна, лишний раз, наверное, нет надобности, как нет необходимости и предупреждать обо всех возможных издержках при взаимоотношениях с соседями, которые она влечет за собой.