Российские власти готовы объявить Каспийский трубопроводный консорциум (КТК) монополией и обанкротить свою часть предприятия. Как сообщает «Коммерсант», перевести КТК в режим тарифного регулирования для «естественных монополий» предлагают Виктору Христенко в Росэнерго. На данный момент консорциум контролирует единственный в стране магистральный нефтепровод, не подчиненный государственной «Транснефти» - эта труба соединяет казахстанские месторождения с Новороссийском. Акционеров у него несколько, крупнейшими являются Россия, Казахстан и корпорация Chevron, также среди акционеров значатся султанат Оман и ряд нефтяных компаний.
Тарифы у КТК ниже, чем у «Транснефти», но зато компанию уже проверяют на предмет неуплаты налогов – за 2002 – 2003 годы ей успели начислить 4,7 млрд. рублей недоимок. Кроме того, у консорциума $5,4 млрд. долгов. В связи с этим в Росэнерго предложили перевести КТК в «национальный режим», т.е. передать право устанавливать тарифы на перекачку нефти Федеральной службе по тарифам. Кроме того, допускается даже возможность объявления банкротом российской части консорциума. В Минпромэнерго это, правда, пока никак не прокомментировали, что, в принципе, неудивительно: такой ход неизбежно вызовет масштабный скандал с Chevron и прочими компаниями-акционерами.
Зачем это нужно России – понятно. Кремль в последнее время активно проводит курс на огосударствление всего, что имеет отношение к углеводородам. В ситуации, когда прижали даже Сахалин-2 со Штокманом, наступлению на КТК удивляться нечего: конечно, Москва захочет помочь «Транснефти» и, вероятно, не побоится здесь конфликта с Chevron – поворот в российской энергетической политике задевает интересы не то что компаний, а целых государств. Однако США, Япония и Франция с Норвегией в данной ситуации только получатели российских газа с нефтью или, как максимум, посредники при его распределении. А вот со вторым главным акционером КТК – Казахстаном – дела обстоят сложнее.
Главным поставщиком углеводородов в постсоветской Средней Азии считается Туркмения, но в действительности она просто больше всех скандалит (к тому же туркменский газ поставляется на Украину, и, соответственно, данная тема всегда всплывает при обсуждении российско-украинских отношений). Казахстан является на этом поле не менее, а может, и более важным игроком, и хотя Астана здесь, как и во всем остальном, действует без лишней шумихи, возможности у нее очень серьезные, а как следствие – серьезные и интересы. Казахстан, в частности, готов подключиться к нефтепроводу Баку – Тбилиси – Джейхан, по которому к 2008 году планирует транспортировать до 7 – 8 млн. т сырья в год. Отдельная труба идет по маршруту Атасу – Алашанькоу в Китай, экономика которого способна сожрать любой объем энергоносителей, какой получит. И, естественно, Казахстан сотрудничает с Россией – в общем-то, для страны это, в принципе, остается главным направлением внешней политики. В июле Путин с Назарбаевым одобрили соглашение о переработке сырья с Карачаганакского нефтегазоконденсатного месторождения на НПЗ Оренбурга. В перспективе масштаб этого проекта сравним и со Штокманом и с Сахалином-2: запасы данного месторождения оцениваются в 1,2 млрд. т жидких углеводородов и 1,3 трлн. кубометров газа, добыча к 2012 году должна составлять 25 млрд. кубометров газа в год. Разработку, правда, ведет международный консорциум, в котором российский ЛУКОЙЛ является только миноритарием, но право на переработку – и, соответственно, транзит – этих объемов тоже стоит многого в самом прямом смысле.
В такой ситуации Москва в куда большей степени заинтересована соблюдать интересы Казахстана, чем тех же США с Японией. Дело здесь не просто в финансовых выгодах – энергетика сейчас является главным геополитическим инструментом российской внешней политики. Казахстан же – один из главных потенциальных кандидатов на роль «альтернативного поставщика» газа для Украины и ЕС и оттого обладает огромной привлекательностью для Брюсселя, уже давно неуютно себя чувствующего под прессингом, который сейчас осуществляет Газпром, пытаясь получить доступ к распределительным сетям в Западной Европе. Соответственно, Москва просто обязана удерживать Астану в фарватере своей политики – если Назарбаев начнет независимую игру, вся наша энергетическая сверхдержавность если не пойдет вразнос, то, как минимум, несколько скособочится.
При таком раскладе не учитывать мнения Казахстана по вопросу КТК Москва просто не может. Отчасти, видимо, именно этим объясняется сдержанная реакция ведомства Христенко на предложения Росэнерго: национализировать консорциум – дело нехитрое, но это не должно испортить отношения с Астаной. Обиженный Казахстан может, к примеру, переориентировать свои поставки на КНР – это дело нехитрое, но перспективное, хотя перевода Китая с голодного энергетического пайка не хочет никто, кроме самих китайских товарищей. Стоит отметить, что пока ни Россия, ни Казахстан не стремятся обострять свои споры. Каждая сторона понимает козыри другой и преимущества сотрудничества. Конфликт вокруг КТК, стоит надеяться, исключение – хотя бы потому, что сам этот трубопровод и его частный статус является «исключением» и наследием «вольностей» 1990-х, не вписывающихся в нынешние правила игры и напрямую не затрагивающих всего комплекса партнерских взаимоотношений в сфере энергетики между Россией и Казахстаном. Пока и Россия и Казахстан гораздо больше потеряют от прямой конфронтации, чем приобретут. Так что, вероятно, в ближайшее время мы узнаем, чем именно в сложном энергетическом счете между Москвой и Астаной будет уравновешено ухудшение позиции КТК.