На днях стало окончательно ясно, что достройка Рогунской ГЭС в Таджикистане будет происходить без участия РУСАЛа. 27 октября Эмомали Рахмонов заявил, что Таджикистан сможет достроить электростанцию сам. Вряд ли это высказывание стоит воспринимать буквально.
Денег на достройку у Таджикистана нет. Объем государственного бюджета на 2006 год составил 478 миллионов долларов, при том что, по оценкам специалистов, для запуска электростанции необходимы капиталовложения в размере около 2 миллиардов долларов. Иными словами, речь идет просто о том, что достраивать ГЭС будут структуры, не связанные с Олегом Дерипаской.
Стоит заметить, что, вообще говоря, выдавливание из проекта стоимостью в 2 миллиарда долларов его главного иностранного участника всегда становится поводом для различных межгосударственных разбирательств. Форма разбирательств и весомость претензий может, разумеется, разниться – от простого выражения «непонимания», сделанного на уровне посольства, до серьезных внушений в ходе личной встречи руководителей государств. Но реакция в данном случае – вещь, необходимая хотя бы для проформы.
При желании и с определенного рода натяжками ситуацию с Рогунской ГЭС по форме можно сравнить с недавним отказом Газпрома привлекать иностранных партнеров к освоению Штокмановского месторождения. Однако там было явно выраженное недовольство западных компаний (правда, не всех), были вопросы Путину, а также появление энергетического альянса Меркель и Ширака, предписывающего России подписать Энергетическую хартию. В последнем случае нельзя утверждать, что явилось причиной, а что – следствием. Но так или иначе решение оказалось увязано с заметными изменениями в сфере отношений России и ЕС. Разумеется, цена любых вопросов в отношениях Россия – ЕС и Россия – Таджикистан несопоставима. Однако это рождает дополнительные вопросы. Ведь у России уж точно имеются немалые возможности для защиты своих экономических интересов в Таджикистане. Даже одного намека на их применение было бы достаточно, чтобы отыграть ситуацию назад – особенно накануне президентских выборов в Таджикистане. Здесь же – полная тишина. И даже представители РУСАЛа не делают никаких заявлений по поводу того, что их отлучают от строительства ГЭС.
Если вернуться к предыстории, стоит вспомнить, что само решение о достройке с участием РУСАЛа Рогунской ГЭС было принято в октябре 2004 года – соглашение между РУСАЛом и таджикским правительством было подписано в присутствии Владимира Путина и Эмомали Рахмонова и предполагало реконструкцию Таджикского алюминиевого завода в Турсун-Заде и одновременно запуск в Таджикистане нового завода по выплавке алюминия, который и будет одним из важных получателей энергии с Рогуна. Однако довольно быстро РУСАЛ оказался обвиненным властями Таджикистана в невыполнении своих обязательств, в частности – по модернизации того же ТадАЗа. Таджикское правительство не могло также согласовать с «Русским алюминием» как стоимость уже построенных в советское время на Рогуне сооружений (от этого зависел расчет вклада каждой стороны в будущую ГЭС), так и окончательные параметры сооружения. Таджикистан настаивал на строительстве 324-метровой плотины, РУСАЛ же утверждал, что плотина никак не может быть выше
Новый виток развития сюжет получил в мае этого года, когда Эмомали Рахмонов заявил, что Таджикский алюминиевый завод останется под контролем государства – до этого его предполагали приватизировать, а одним из главных покупателей считался РУСАЛ. Теперь принято решение по Рогунской ГЭС. История вроде бы подошла к логическому финалу.
Так или иначе, понятно, что ГЭС нужна РУСАЛу в привязке к новому алюминиевому заводу и ТадАЗу. Теперь, учитывая, что вопрос такой связки существенно осложнился, «завис» и вопрос с ГЭС. Между прочим, можно упомянуть о том, что сложности вокруг ТадАЗа создают Дерипаске не только таджикские власти. В настоящее время в Лондоне рассматривается иск к РУСАЛу, предъявленный бизнесменом таджикского происхождения Авазом Назаровым, чья фирма Ansol прежде осуществляла совместно с РУСАЛом поставки сырья на завод, однако затем была вытеснена из бизнеса. Впрочем, необходимо заметить, что Аваз Назаров сейчас находится в очень сложных отношениях с руководством Таджикистана, в частности, в 2005 году он обвинялся в причастности к подготовке государственного переворота, так что эта игра в любом случае не имеет отношения к таджикским властям.
Впрочем, можно обратить внимание и на другое обстоятельство – поставки сырья на ТадАЗ находятся сейчас под полным контролем Дерипаски: будет приватизирован завод или нет – в данном вопросе он может чувствовать себя спокойно. Стоит отметить, что незадолго до соглашения, подписанного в 2004 году, ТадАЗ рассматривался как поле конкуренции между РУСАЛом и СУАЛом, так как контролируемые СУАЛом глиноземные заводы находятся ближе к Таджикистану и доставлять их продукцию на переработку на ТадАЗ дешевле (РУСАЛ поставляет глинозем на ТадАЗ с Николаевского глиноземного комбината). После слияния РУСАЛа, СУАЛа и Glencore этот вопрос можно считать решенным. Найти другого трейдера для поставок на завод и встроиться в какие-то схемы вне объединенной алюминиевой компании ТадАЗу будет затруднительно. Очевидно, что и сам завод в Турсун-заде для новых планов компании не столь уж важен.
Что касается ГЭС, то, как предполагается, ее достройка будет осуществлена РАО ЕЭС. Сведения об этом приводятся газетой «Коммерсант». Если такое решение действительно будет принято на межправительственной комиссии, которая курирует достройку ГЭС, то можно считать, что никакого конфликта в принципе и нет. Проект передан от тех, кто потерял к нему интерес, тем, кто более в нем заинтересован; при этом интересы России, связанные с проектом, оказались соблюдены.
Нельзя сказать, что баланс этих интересов выверен точно. Новые заводы построены не будут, значит, электричество будущей ГЭС должно находить другие рынки сбыта, да и присутствие российского бизнеса в стране в связи с непостроенными заводами сократится. Впрочем, игры в Центральной Азии ведет отнюдь не только Россия, да и интерес к ее энергетике проявляем не только мы. И желающий перехватить достройку в новой ситуации нашелся бы наверняка. Так что ситуация выглядит вполне закономерным итогом развития событий – все стороны приложили максимум усилий, чтобы решить вопросы сколь возможно тихо и без заострения конфликта. Что тоже весьма красноречиво говорит о методах ведения Россией политики и бизнеса в Центральной Азии.