Итак, в Таджикистане произошло то, чего в принципе все и ожидали. На президентских выборах на новый семилетний срок президентом республики выбран Эмомали Рахмонов. Собственно говоря, это и не были выборы, на которых главный вопрос - кто победит. Однако именно то, что ответ на этот вопрос был известен заранее, заставляет задаться другими. Например, почему все произошло именно так и почему практически всех это устраивает.
«Всех» - в данном случае подразумевает не только избирателей Таджикистана. Вряд ли стоит говорить, что избиратели Таджикистана в восторге от правления Эмомали Рахмонова. Стоит предположить, что здесь действует обычное правило для авторитарных режимов в любой точке мира. Эта система принципиально отличается от демократии, и народные настроения там проявляются по-другому. То есть власть там совершенно не обязаны любить, к ней может быть куча разнообразных и обоснованных претензий. В случае с Таджикистаном, который в настоящее время входит в число беднейших стран мира, это, видимо, неизбежно. Президентское голосование в таких условиях – это вариант референдума, в котором граждане скорее высказываются в том смысле, что, несмотря на все претензии, в целом эта власть их устраивает. Или в настоящий момент они не видят ей альтернативы (что, на самом деле, одно и то же). Когда сумма этих претензий перевешивает доводы в пользу поддержки режима, происходит разное. Граждане могут впасть в апатию и перестать ходить на выборы, часть граждан в исламской стране может присоединиться к радикальным исламским группировкам (на этом «рынке» предложения хватает всегда, или оно мгновенно появляется по мере возникновения спроса), наконец, и часть элиты может задуматься о том, не попытать ли счастья в новой игре на народных настроениях, сулящей весьма неплохие выгоды в случае успеха. Так вот, насколько можно видеть, ничего подобного в Таджикистане не происходит и, видимо, не произойдет.
Впрочем, вернемся к мысли о том, что в число «всех», кто принимает решение о том, устраивает их или не устраивает президент Таджикистана, входят не только таджикские избиратели. Здесь, в принципе, тоже приходится констатировать очевидные вещи, которые не слишком согласуются с декларируемыми принципами международного права: принадлежность Таджикистана к числу беднейших государств мира означает, что все проблемы, встающие перед государством, он может решить, прибегая лишь к внешним ресурсам (займам, грантам, безвозмездной помощи – эти формы отношений различаются по ряду деталей, а потому и названий для них существует множество). Что означает лишь то, что проводимый страною политический курс необходимо согласовывать с теми, кто эти ресурсы предоставляет.
Стоит вспомнить, что когда-то практически единственным поставщиком такого рода ресурсов Таджикистану была Россия, причем ресурсы эти были не только и не столько экономические, сколько силовые: российские пограничники стояли на афганской границе, а 201-ая дивизия, дислоцированная в Таджикистане, была самым боеспособным соединением на территории страны. Однако сейчас ситуация изменилась: интерес к Таджикистану (подкрепляемый финансовой помощью, инвестициями, участием в ряде строительных проектов, а также и предложением собственных подходов к вопросам безопасности) проявляют также США, а также все соседствующие с Таджикистаном державы, в частности – Иран, Китай и Индия. При этом пока Таджикистану весьма удачно удается согласовывать связанные с ним интересы всех этих держав, чьи подходы к внешней политике часто различаются диаметрально, а отношения, как, например, между США и Ираном, – откровенно враждебны. И как мы можем увидеть, никто из этих внешних сил даже не попытался всерьез поставить под сомнение легитимность нынешних выборов в Таджикистане. Прежде всего, это относится к Соединенным Штатам Америки, наиболее часто прибегающим к подобного рода инструменту в необходимых случаях, а повторимся, что формальных поводов для развития сюжета о «попрании демократических прав таджикского народа», разумеется, хватало. Ричард Баучер, посетивший этой осенью Таджикистан, разумеется, не стал говорить о том, что выборы полностью соответствуют демократическим нормам (такое в отношении азиатских стран представители госдепа могли сказать разве что об Афганистане, когда Америка сама отвечала за афганские выборы и поэтому сказать что-либо другое возможности не было), однако не стал настаивать на их особой «недемократичности».
Так что же все это может означать? Вероятно, прежде всего, подлинную эффективность таджикского режима. Это далеко не так просто – в условиях нищего государства суметь, с одной стороны, договориться со всеми государствами, проявляющими интерес к Таджикистану, а с другой – так или иначе убедить собственный народ и элиту, что лучшего кандидата, чем Рахмонов, на ближайшие 7 лет им не найти. Разумеется, отчасти здесь сказалось везение – Соединенные Штаты стали «обхаживать» Таджикистан после того, как Ислам Каримов выгнал американцев с базы в Ханабаде, однако пока американской базы в Таджикистане нет, и это очень устраивает Иран и Китай, которые готовы многое делать для того, чтобы этой базы там не было и дальше. Впрочем, это не объясняет того, что Таджикистан за последнее время добивается относительных успехов в экономике, его ВВП растет быстрыми темпами (не станем, правда, говорить, с какого начального уровня). Таджикистан не испытывает проблем с привлечением инвестиций в одну из самых перспективных в его условиях отраслей – гидроэнергетику (что, кстати, приводит уже и к тому, что он позволяет себе твердо заявлять о своих позициях и идти на конфликт, например, вокруг, Рогунской ГЭС). То, что значительная часть трудоспособного населения страны работает вне ее пределов – в частности, в России – показатель важный и, может, не слишком приятный для самого Таджикистана. Однако, как мы можем заметить, и здесь таджикское руководство ведет себя трезво и осмотрительно, просто учитывая этот факт (в отличие, например, от Грузии).
Стоит обратить внимание и еще на одну бедную страну Центральной Азии, в чем-то сходную с Таджикистаном – там тоже наблюдаются резкие различия между регионами, значительная часть трудоспособного населения работает за границей, а сама страна обладает мощным энергетическим потенциалом. Это Киргизия. Как решаются вопросы государственной политики в этой стране, мы можем наблюдать по репортажам с митинга на Ала-Тоо. Результат вряд ли вдохновляющий. Так что умение нынешнего таджикского режима (сложившегося, между прочим, после кровопролитной гражданской войны) находить компромиссы по всем ключевым вопросам государственного строительства, договариваться и с иностранными державами, и с различными группировками внутри элиты и, наконец, с собственным народом – действительно важное и ценное качество. Качество это режим подтверждал уже не раз. И стоит надеяться, что еще один элемент такого компромисса – новый 7-летний срок Рахмонова – не станет для него критическим.