11 февраля в Туркменистане выборы. За прошедшие после смерти Ниязова 50 дней сделано слишком мало для того, чтобы надеяться на быструю либерализацию политического режима в стране, но достаточно, чтобы понять: вероятность консервации авторитарного режима еще меньше.
Откровенное равнодушие граждан Туркменистана к смерти Ниязова, тщательный подбор слов «на камеру» в выражении своего «горя», тиражирование нескольких кадров женщин, утирающих слезинку, показали действительное отношение в стране к этому человеку. В Туркменистане просто нет человека, желающего повторить путь Ниязова. Таким образом, речь сегодня идет только о стратегии и тактике перемен.
Одной из важнейших сугубо политических задач будущего руководства станет улучшение имиджа Туркменистана, «управляемая» демократизация, вывод страны из-под огня критики правозащитных организаций, в конечном счете — создание благоприятных условий для внешнеполитической деятельности и экономического развития. Похоже, власти это хорошо понимают.
Сразу после объявления о смерти Ниязова в пункты пограничного пропуска поступило подтверждение приказа о немедленном аресте и препровождении в следственный изолятор Комитета национальной безопасности (КНБ) деятелей оппозиции, пытающихся вернуться в страну. Тем не менее, обращает на себя внимание то, что официально выдвинутые кандидаты воздерживаются от выпадов в адрес кандидата оппозиции Худайберды Оразова (ведет избирательную кампанию за рубежом), а он в свою очередь избегает прямых и жестких выпадов в сторону «главного» кандидата Гурбангулы Бердымухаммедова.
Власти допустили к наблюдению за выборами иностранных наблюдателей, в страну прибыла группа экспертов Бюро Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ) по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ). Однако «главный кандидат» категорически отказывается от интервью. Всем памятна волна комментариев, которую в свое время вызвало одно единственное слово в ответе Михаила Горбачева на вопрос о возможности введения в СССР многопартийности («это пока не актуально»). Очевидно, туркменские власти предпочитают, чтобы интереса к происходящему в стране было как можно меньше: интерес, комментарии, вопросы требуют реагирования, что порождает новые вопросы, а то и категорические требования международного сообщества, что усиливает риски дестабилизации. Поэтому еще какое-то время экспертам придется кропотливо анализировать то, что сказано эзоповым языком, а главным образом, то, что не сказано.
В частности, большой интерес представляют результаты будущего голосования. Ясно, что уверенную победу одержит кандидат Бердымухаммедов. Важно, станет ли победа изъяснением всенародной любви в стиле предшественника — 99,99% — или «кандидату №1» для чувства легитимности будет достаточно процентов 60 – 70? Каждый процентный пункт, уступленный противникам, станет шагом деления на шкале готовности страны к демократизации. В 1990-м на первых и пока единственных в истории страны альтернативных парламентских выборах из одного района долго не поступала утренняя сводка о ходе голосования. Оказалось, избирательная комиссия не знала, «за кого людям голосовать». Комиссия пила чай и ждала звонка, «люди» терпеливо дожидались на улице. Сегодня шесть кандидатов представляют пять велаятов и столицу. Пятеро кандидатов — мелкие чиновники, их избирательные кампании в основном заметны лишь в собственных регионах, но они местные, худо-бедно известные в своих регионах, и до низостей, вроде заявления: «Сам я буду голосовать за горячо любимого ...» в Туркменистане не доходит. Это дает надежду на то, что выборы, хоть и с оговорками, будут признаны наблюдателями легитимными.
Есть свидетельства и того, что власти и оппозиция уже сегодня вышли на контакт, а вскоре после выборов может быть заключено соглашение, позволяющее оппозиционерам вернуться и заниматься политической деятельностью. Шансы на это очень велики. База оппозиции внутри страны невелика, превращаться в «вечную эмиграцию» те, кто не привык к грантам и действительно болеет за страну, не хотят. Этого не хотят и власти: критик власти на трибуне в национальном парламенте — гораздо меньшее «зло», чем он же на трибуне ОБСЕ. Вне всякого сомнения, в случае такого — конструктивного — развития ситуации будут одновременно с возвращением оппозиции амнистированы политические заключенные.
Очевидно, что труднее всего будет придти к соглашению по двум вопросам: реформирование КНБ и устранение последствий культа личности Ниязова. Вряд ли это будут предварительные условия, скорее подтверждение вектора, в котором заинтересованы все стороны. И еще раз — никто в Туркменистане не хочет повторить путь Ниязова. КНБ не должно быть орудием политической борьбы. Меры, которые дадут такую гарантию, можно увязать с надежными гарантиями сотрудникам от преследований. Никто не хочет, чтобы обстоятельства, логика борьбы вынудили кого-то вновь прибегнуть к репрессиям. Страна слишком устала.
Видимо, не будет слишком долго откладываться и решение по второму вопросу. Памятников Ниязову слишком много, и слишком много горя связано у людей с этим человеком. Обеспечить их охрану повсеместно вряд ли удастся, информация о разрушении хотя бы одного из них может вызвать цепную реакцию. Снос памятников «снизу» — это и апофеоз любой революции, и ни с чем не сравнимый акт воодушевления масс на свержение всего и вся. И это тоже понятно всем. Есть сведения, что в аппарате будущего президента прорабатываются сценарии решения вопроса. Главным обоснованием, скорее всего, станет обнародование, скажем, устной «воли усопшего». Ниязов неоднократно (хоть и противоречиво) высказывался о том, что он не интересуется судьбой его памятников («народ хочет — ставит, не захочет — пусть уберет, поставит другого», «я знаю, что мои памятники долго не простоят» и т.п.). Наверное, среди аргументов в пользу такого решения будет названо и общее противоречие изображений человека религиозным постулатам. Работы будут проведены по всей стране в течение одной ночи.
Даже сейчас многим такая перспектива кажется далекой. Но еще более далекими два месяца назад казались перспективы возвращения образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения, однако наиболее одиозные указы Ниязова уже отменяются.
Понятны и приоритеты будущего президента на ближайшую перспективу: устранение самых тяжелых последствий правления Ниязова. Помимо внутренних, это и накопившиеся внешнеполитические. В первую очередь, восстановление добрососедских отношений, взаимовыгодная интеграция с ближайшими соседями — Казахстаном, Узбекистаном, Азербайджаном. Известно, что международный концерн уже стремится заинтересовать Туркменистан в подключении к проекту газопровода Баку – Тбилиси – Эрзрум (БТЭ). Правильнее сказать, именно подключение Туркменистана, а вслед за ним и Казахстана способно сделать этот проект по-настоящему надежным. Всего чуть более