Но просвещенная Европа довольно долго не видела вреда в «умеренном» потреблении наркотиков. Еще в конце XIX века между расследованием хитроумных преступлений и игрой на скрипке опиумом баловался великий, хоть и выдуманный сыщик Шерлок Холмс, а морфий принимали от бессонницы герои чеховских рассказов.

Первая мировая война и Великая депрессия 1930-х привели к мировой эпидемии наркомании. Сотни тысяч людей разного возраста и социального положения гибли на руках близких. Тоталитарные режимы отправляли наркодиллеров в лагеря, демократические Англия и Америка — на виселицу и электрический стул. Но вал наркомании продолжал нарастать еще полвека. Ни пшеница, ни рис, ни чай – ни одно культурное растение не распространялось по планете так быстро, как опиумный мак, индийская конопля и кокаиновый куст. Бумеранг вернулся и ударил белого человека. К концу XX века  распространение наркомании стало считаться одной из угроз безопасности во многих государствах мира. И именно тогда, летом 1993 года, глава государства-члена ООН и ОБСЕ заявил: «Зачем арестовывать человека за 5 граммов кокнара (опиумный продукт — ред.)? Если у человека жена молодая или на работе устает, то немного кокнара – это очень хорошо». Это сказал президент Туркмении Сапармурат Ниязов.

В течение нескольких лет Туркменистан попросту отказывался от всякого сотрудничества с международными организациями по борьбе с нелегальным оборотом наркотиков. Именно в те годы, когда главной проблемой антинаркотической борьбы стал Афганистан – соседнее с Туркменистаном государство. Очень тяжело было контролировать протяженные и гористые границы со стороны Пакистана и Таджикистана. Китайско-афганский и узбекско-афганский участки очень коротки. Как и разговор с наркодиллерами в этих странах. Жёстко, даже жестоко антинаркотическое законодательство в Иране. Что же происходило (и происходит) на 700-километровом участке туркменско-афганской границы, миру почти не известно.

В первую очередь в 1990-е годы Ниязов добился скорейшего вывода российских пограничников. Но еще до окончания вывода силовые структуры под предлогом спецопераций все чаще брали под свой контроль тот или иной участок границы, не допуская туда пограничников. По окончании «спецоперации» и без всякого уведомления об этом российских коллег, караван машин на высокой скорости уходил от границы.

Интересно, что в то время, когда на Амударье не прекращались перестрелки, и позже, когда талибы заявляли о том, что их целью являются Бухара и Самарканд, на территории Туркменистана, под Кушкой, произошел только один вооруженный инцидент. Пограничники (россияне и туркмены) задержали несколько джипов, пересекших границу. Афганцы явно кого-то дожидались и были очень удивлены. Как раз в это время в нескольких километрах от места задержания проводилась «спецоперация» Комитета национальной безопасности. Подоспевшие сотрудники КНБ забрали джипы и задержанных. Те вели себя вызывающе и обещали расправиться с пограничниками. На следующий день афганские боевики атаковали заставу, но были отбиты с большими потерями. Бой продолжался несколько часов. Когда во время расследования старших офицеров туркменского МО спрашивали, почему они, получив по радио сообщение об атаке, не оказали заставе поддержку, один из них ответил: «Я  б ы л  у в е р е н,  что они сразу взяли заставу. Значит, заманивают нас». Старшие офицеры туркменского МО получили правительственные награды за проявленный героизм в защите границы.

После вывода россиян пограничный режим фактически перестал существовать. Жители Мервского велайята (бывшая Марыйская область) утверждают, что афганцы свободно пересекали границу и подвозили «груз» не только к Кушке, но даже к пустынным железнодорожным станциям в районе Сандыкачи почти в 100 км от границы.

После захвата талибами большей части северного Афганистана, давление Запада на Туркменистан усилилось. Афганцы на джипах по пустыне уже не разъезжали, торговля приняла «цивилизованные» формы. В воюющий Афганистан шло оружие с бывших советских складов, горючее, ГСМ. И хлопок. В ответ на вопрос (собственно, риторический: журналисты Ниязову вопросы давно не задают), чем расплачивается Афганистан, Ниязов ответил: «Фруктами и ...хлопком». Говорят, туркменский хлопок не доходил даже до Герата. Несколько дней он оставался в пограничном поселке Тургунди (его хорошо видно с туркменской стороны) и отправлялся обратно. Добавим, что тюки с хлопком-сырцом достаточно большие, а хлопковые масла отбивают любой запах. По крайней мере, вплоть до свержения талибов составы с хлопком шли через весь Туркменистан до Туркменбаши (Красноводска), чтобы далее отправиться водным путем (Каспий — Волго-Дон — Черное море) в Турцию или одну маленькую, но беспокойную балканскую страну. Использовались и другие схемы. В апреле 1999 года в Астрахани были задержаны два турецких грузовика, которые шли из Туркменистана транзитом в Европу. В грузовиках была обнаружена крупнейшая в истории России партия героина — более 200 кг. Дальнейшего развития дело не получило, поскольку встретило неожиданно резкое сопротивление туркменских должностных лиц и ушло в область «высокой дипломатии». Впрочем, и сейчас Туркменистан сохраняет превосходные отношения с губернатором Герата Исмаил Ханом, хозяином этих мест при всех афганских правительствах.

Только в конце 2005 года Туркменистан присоединился к начатой в 2001 году международной контрольной операции «Топаз», направленной на перекрытие поставок в Афганистан уксусного ангидрида, химиката, необходимого для производства героина. Это произошло едва ли не под угрозой санкций, поскольку международными организациями по борьбе с наркотиками был зафиксирован интерес туркменских официальных лиц к покупке за рубежом этого химиката и компонентов для его производства.

При этом туркменские власти отрицают любые обвинения в причастности к наркоторговле. И, как правило, делают это крайне неуклюже. Например, в декабре 2004 года, будучи в Дашховузе (Ташаузе), Ниязов заявил, что наркотики в Туркмению поступают не через афганскую и иранскую границы, а со стороны Узбекистана через Ташауз. Заявление странное, поскольку Дашховуз — самый изолированный велайят Туркменистана, с остальной частью страны его связывает единственная дорога через Каракумы, которую легко контролировать. Возможно, это не подтвержденное фактами заявление понадобилось только как повод для ареста местного хякима (главы велайята). Впрочем, в тот день были арестованы и несколько человек, привезенных Ниязовым в своей свите. Кроме того, Ниязов приказал оставить только несколько переходов через границы и заблокировать все остальные (не только на узбекском участке, но на всем ее протяжении), а также, поговорив о подрывной деятельности, приказал обыскивать даже грузы «челноков».

Очевидно, возможности для транзита наркотиков через Туркменистан все же сокращаются. В этих условиях все больше «товара» выбрасывается на внутренний рынок этой небольшой страны. В последние годы наркомания здесь приобрела ужасающие размеры. Туркменский диссидент Авды Кулиев писал в 2002 году: «По некоторым данным, поступающим из Туркменистана, наркомания охватила в настоящее время от 60 до 80 процентов туркменской молодежи. Все виды наркотиков, в том числе героин, сегодня можно свободно покупать в любом уголке Туркменистана. Наркотики продаются практически на каждом шагу». Можно считать, что диссидент пристрастен, а его источники и цифры ненадежны. Однако сведения об ужасающем распространении наркомании подтверждают и люди, выехавшие из Туркмении в самое последнее время.

В конце апреля этого года Сапармурат Ниязов провозгласил «Национальную программу по борьбе с незаконным оборотом наркотиков и оказанию помощи лицам, зависимым от наркотических средств и психотропных веществ, на 2006 – 2010 годы». 28 мая состоялось торжественное сожжение 143 килограммов героина и 1,5 тонн опиума, задержанных туркменскими правоохранительными органами на границе за период с октября прошлого года по май нынешнего. Руководил церемонией начальник Государственной службы регистрации иностранных граждан, он же координатор Национального комитета по борьбе с наркотиками Мурат Исламов. Такое совмещение должностей чиновника, очевидно, должно было подчеркнуть, что проблема наркотиков целиком лежит на совести въезжающих в Туркменистан иностранцев.

Впрочем, сам документ программы не предлагает каких-либо действенных мер по борьбе с наркоторафиком. И, видимо, не может предложить. Судя по всему, в условиях ухудшающегося экономического положения страны, наркобизнес, как и в Афганистане,  превращается в Туркмении в важный источник доходов местных элит. И положение это в ближайшее время вряд ли исправится.