В пятницу 23 июня в Минске прошел 16-й саммит организации Евразийского экономического сообщества (ЕврАзЭС). Главной особенностью мероприятия, однако, были не обсуждавшиеся на нем темы: минское заседание стало первым, в котором принимал участие новый участник организации – Узбекистан. Теперь постсоветская Средняя Азия представлена в этом блоке с одним-единственным исключением – политику блестящей изоляции по-прежнему продолжает Туркменбаши.
Договор о создании ЕврАзЭС был подписан в Астане в октябре 2000 года, учредителями были Россия, Казахстан, Киргизия и Таджикистан, а также Беларусь. Основными целями организации заявлялись продвижение таможенного союза стран-участников, а также создание Единого экономического пространства. Цели, таким образом, были сугубо экономические – общие таможенные границы, вопросы выработки тарифов и развитие общего рынка. Постепенно сюда же добавилось и культурное сотрудничество, однако особой помпы в этой затее все равно не было. В результате поначалу ЕврАзЭС оставалось в тени СНГ, которое в 2000 году еще было основным интеграционным проектом для территорий бывшего Советского Союза. Однако если активность вокруг СНГ последнее время выглядит как гальванизация трупа, то перспективы ЕврАзЭС, наоборот, стали выглядеть куда лучше. Впрочем, повод для серьезного отношения к ЕврАзЭС можно было найти довольно давно: он, в сущности, был нацеленной на экономику парой к военному союзу ОДКБ, а этот проект свою жизнеспособность доказал давно, фактически превзойдя по реальной эффективности и само СНГ.
Сам по себе ЕврАзЭС не является закрытым клубом. За время его существования к нему присоединились Армения, Молдова и Украина, однако только в качестве наблюдателей. Реальный новый участник пока появился только один. Договор о вступлении Узбекистана в организацию был подписан еще в январе 2006 года, но первый саммит с его участием в качестве полноправного члена состоялся только на прошлой неделе.
Вообще интегративными процессами сейчас никого не удивишь, они идут по всей планете. Даже страны негритянской Африки, несмотря на все свои проблемы, постепенно развивают сотрудничество: Восточноафриканское сообщество из Кении, Танзании и Уганды уже запланировало к 2010 году федерацию с общим руководством, конституцией и валютой – и проектом активно интересуются Бурунди и Руанда. Это, конечно, можно рассматривать как модный тренд, не имеющий особых оснований в мировом политическом раскладе, однако такой подход будет слишком недальновидным. Конечно, границы возможностей интеграции еще предстоит определить, однако в целом очевидно, что надгосударственные региональные объединения будут играть в XXI веке очень большую роль.
В этом смысле Узбекистан принял знаковое решение – с его вхождением в ЕврАзЭС окончательно подтвердилось: все политические игроки на пространстве постсоветской Средней Азии поддерживают идею о том, что региону выгоднее выступать единым фронтом, а не набором разрозненных государств, не соотносящих свои интересы с устремлениями соседей. Сапармурат Ниязов опять остается за скобками, однако эту политику вечно нейтрального Туркменистана не поколеблет уже ничего, кроме падения цен на газ, которого в обозримом будущем опасаться не приходится.
Тем не менее, создать союз – это только начало, идея должна быть подкреплена реальными делами. У ЕврАзЭС за шесть лет накопилось уже более 20 соглашений, ратифицированных участниками блока. В большинстве своем это неброские договоры технического свойства – о едином порядке экспортного контроля или о сотрудничестве в области страхования. Однако рассматривая их, не стоит забывать, что тридцать лет назад и Европейский союз казался новой игрушкой евробюрократов и не шел на практике дальше робких поползновений на пресловутое экономическое сотрудничество. Шансы развиться в действительно масштабную организацию, значимую в рамках всего мира, у ЕврАзЭС есть, однако многое теперь зависит от того, каким образом организация будет позиционировать себя в регионе и какие поставит перед собой цели и задачи.
Основным предшественником ЕврАзЭС можно назвать Организацию Центрально-Азиатского сотрудничества (ЦАС). Собственно, эта структура на протяжении последних пяти лет существовала параллельно с сообществом, однако постепенно уступала ему свои функции. В итоге в октябре 2005 года была достигнута принципиальная договоренность о ее вхождении в ЕврАзЭС. Сходство между ними очевидно: ЦАС была образована Казахстаном, Киргизией, Таджикистаном и Узбекистаном; Россия (с Грузией, Турцией и Украиной) имела при ней статус наблюдателя, а нацелен блок был на экономическую интеграцию с упором на таможенную и налоговую политику. Необходимости клонировать организации явно не было никакой, и в результате в октябре 2005 года была достигнута договоренность о вхождении ЦАС в ЕврАзЭС.
Другими ведущими интеграционными объединениями в регионе остаются Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и ОДКБ. С ОДКБ ситуация проще: они с ЕврАзЭС дополняют друг друга. Состав обоих блоков на данный момент совпадает полностью. Узбекистан в 1999 году приостановил свое членство в блоке, однако недавно возобновил его: об этом объявил Владимир Путин, открывая в Минске саммит ОДКБ, прошедший в один день с заседанием ЕврАзЭС. Как разъяснил позже Ислам Каримов, «Узбекистан, став полноправным членом ЕврАзЭС, не может остановиться на полпути», поскольку «по сути, ЕврАзЭс и ОДКБ – это две взаимосвязанные структуры». С ШОС дело обстоит несколько сложнее: хотя взаимная расположенность двух организаций друг к другу не вызывает сомнений, им еще предстоит определиться, как они будут строить отношения. Впрочем, основные затруднения могут носить только бюрократический характер – о политических задачах серьезного спора возникнуть не должно уже потому, что у блоков совпадает больше половины участников. Основной же игрок ШОС, не входящий в ЕврАзЭС – Китай – пока никаких конфликтов со среднеазиатскими республиками не имел и, наоборот, явно стремится ввести их в свою сферу влияния, сотрудничая с ними.
Сложнее, по-видимому, будет идти построение отношений с международными организациями за пределами региона. Уставу ООН ЕврАзЭС, конечно, соответствует, и признание на этом уровне блок получил давно, но ООН сейчас все-таки явно подрастеряла влиятельность. Зато уже на уровне ВТО все идет не так гладко: на последнем саммите ЕврАзЭС как раз обсуждалось, каким образом лучше туда вступать: поодиночке, стараясь соотнести требования организации с установками союза, или единым фронтом, как коллективный субъект с общими правилами. Как показывает нелегкий российский опыт, ВТО может изрядно помотать нервы претендентам – однако, с другой стороны, ради решения таких задач ЕврАзЭС в принципе и создавался. Если странам-участницам удастся совместными усилиями успешно решить задачу вступления в ВТО, это уже без оговорок можно будет считать большим достижением.
В целом, вступление Узбекистана в ЕврАзЭС (при одновременном возвращении в ОДКБ) окончательно развеяло сомнения в возможности среднеазиатской интеграции. Пока процесс выгоден всем его участникам: от экономического сотрудничества выигрывают все, а в политическом плане не очень влиятельные здешние государства образуют синтетический субъект международной политики, обладающий уже куда более солидным весом. Такой процесс, безусловно, особенно выгоден для России, ведь она в любом случае играет здесь первую скрипку. Похоже, и в Москве, и в остальных столицах понимают, что подобное сотрудничество является хорошей альтернативой старой советской империи. Ведь пока ЕврАзЭС удается избавиться от главной проблемы СССР – доминирования одного участника блока над остальными: новая структура основана на принципах адекватного распределения ролей, а это непременное условие для эффективной работы.