Выступая по национальному телевидению, президент Туркмении Сапармурат Ниязов объявил, что по случаю 15-летия независимости страны он решил подарить каждому министру правительства республики автомобиль «Мерседес-Бенц». Также автомобили будут пожалованы главам региональных администраций. Их президент решил одарить джипами, однако, по его словам, те из руководителей, кто хорошо справится с уборкой хлопка, вполне может рассчитывать и на мерседес.

Вообще 15-летие  независимости в Туркмении планируется отметить широко и с размахом. Будут и песни, и гуляния, будут и новые, приводящие в некоторое недоумение монументы. Будет и раздача подарков – вот, например, мерседесов. Но все-таки эпизод с мерседесами весьма примечателен и говорит о сложившейся системе власти довольно много.

Уже довольно сложно сказать, почему все сложилось именно так, но автомобиль «Мерседес» в социалистических и постсоциалистических странах стал весьма важным социальным фактором. Именно он, а не какая-либо другая марка прежде всего ассоциируется с понятием  «дорогой и престижный иностранный автомобиль». А значит, это не просто машина, а важный показатель статуса. И то, каким образом граждане страны обзаводятся или обзаводились мерседесами, довольно много говорит об обществе и экономике страны.

В позднесоветское время мерседесы были достоянием Happy Few, работавших в торгпредствах и посольствах и имевших право привезти машину из-за границы. Однако попавшие в страну автомобили обращались на черном рынке и за огромные деньги их можно было купить или продать. Так что попадали они в разные руки. Обладание мерседесом было показателем неслыханного престижа. При этом в таком престиже не было ничего официального, так как государственные чиновники иностранными автомобилями не снабжались. Так что по мерседесам в позднесоветском обществе можно судить именно о появлении в нем неофициальной иерархии, о степени открытости Советского Союза; о том, что на самом деле было можно, а что – нельзя,  о том, насколько элита тех лет уже попала под обаяние западных стандартов комфорта и престижности – в общем, очень о многом. Точно так же, как о многом говорит и раннепостсоветская функция мерседеса – со всеми анекдотами из серии «Врезается шестисотый «Мерс» в горбатый «Запорожец» и реальным потоком дорогих автомобилей в бедную пореформенную страну. Тогда обладание «шестисотым» действительно стало верным атрибутом «Хозяина жизни» (обладающего доходом, возможностями и правами), ставящим его владельца неизмеримо выше основной массы. То, что мерседесы покупались свободно, однако при этом их продажу часто контролировали криминальные структуры, а часть продаваемых автомобилей была банально угнана из Европы, также говорит об обществе тех лет. На определенные размышления наводит и долгая и упорная борьба наших чиновников за право пересесть в мерседесы – здесь, конечно, большую роль играла и простая разница в качестве и комфорте между «Мерседесом» и «Волгой», однако вопрос статуса и желание быть похожим на «настоящих» Хозяев жизни тоже имели значение. То, что сейчас, в путинскую эпоху, мерседес постепенно теряет свое дополнительное значение и становится просто дорогой машиной – тоже весьма важный и, кажется, благоприятный признак.

Можно вспомнить примеры и из других социалистических стран. В частности, мерседесы имели (а, возможно, до сих пор имеют) большое значение в КНДР. Местная верхушка в свое время считала зазорным пользоваться советскими «Волгами», а потому для представителей местной элиты были закуплены именно «Мерседесы» – нельзя исключать, что местным высшим чиновникам доставляло определенное удовольствие, что их коллеги из СССР принуждены ездить с гораздо меньшим комфортом. О том, каково в «стране утренней свежести» отношение к этой марке автомобиля, можно судить хотя бы на том основании, что бронированный мерседес Ким Ир Сена хранится вместе с телом вождя в его усыпальнице и является предметом осмотра для пришедших поклониться усопшему. В том числе и по этой причине до последнего времени получить в КНДР мерседес в личное пользование можно было лишь одним способом – в качестве «подарка вождя» за особые заслуги перед страной. Это было свидетельством высшего расположения и практически неземной наградой.

Как можно видеть, Туркмения в настоящее время практически занимает промежуточное положение между поздним СССР и страной развитого чучхэ. Теоретически, имея деньги, мерседес в Туркмении купить можно. Во всяком случае, владеть им никто не запрещает. Более того, можно отметить, что пересаживать чиновников на мерседесы – не выдумка Сапармурата Ниязова. Для особой наглядности можно вспомнить, что в 2002 году в Белоруссии произошел небольшой скандал, когда выяснилось, что белорусское руководство приняло решение закупить для руководителей местных райисполкомов по одному мерседесу и одному внедорожнику УАЗ – утверждалось, что средства на закупки пошли из специального фонда президента Александра Лукашенко. Предполагалось, что машины стали «платой» за работу местных руководителей во время президентских выборов. Вроде бы ситуация выглядит зеркальным отражением туркменского случая. Однако есть существенная разница. Во-первых, в Белоруссии подобная закупка привела пусть к небольшому, но скандалу – при всех ограниченных условиях для выражения критики. Во-вторых, Лукашенко, которого любят называть «последним диктатором Европы», наверное, и в голову бы не пришло громогласно объявлять по ТВ о том, что он решил купить своим чиновникам по мерседесу. Когда автомобили по прихоти руководителя государства раздариваются чиновникам, причем об этом объявляется по ТВ – очевидно, как о свидетельстве большой милости и щедрости руководителя – это признаки совершенно особой государственной системы. А то, что судить об этом можно по функции в обществе мерседесов, – что ж, этот квалифицирующий признак будет долго работать во всех постсоветских обществах – даже таких причудливых, как Туркмения. В какой-то степени это даже таит надежду на изменение ситуации в этой стране. Возможно, местным чиновникам не захочется получать мерседесы из рук Туркменбаши, а кого-то это наведет на мысль, что технически эти машины легко можно доставить в Туркмению по Каспийскому морю из Махачкалы или из Баку.