Во вторник, как и было обещано, Иран огласил свою позицию по ядерной программе. Как и ожидалось, позиция эта осталась неизменной: Иран свою ядерную программу будет развивать. Судя по всему, издержки этой позиции не будут слишком велики.
Атака Соединенными Штатами Америки Ирана, ещё недавно казавшаяся почти гарантированной, сейчас представляется практически невероятной. У Америки нет ресурсов для такой операции, большая часть её наземных сил задействована в Ираке и Афганистане, причём без успеха. Кроме того, Иран «явил силу свою» в Ливане. Впервые Израиль по сути проиграл войну против мусульман. Если «Хезболлах» так сильна, то что говорить о стоящем за ней Иране?
В нынешней ситуации рассматривать возможность полномасштабной войны США против Ирана бессмысленно: её не будет. Остаются две альтернативы: полный уход США с Ближнего Востока, т.е. признание собственного поражения (которое на пропагандистском уровне может быть объявлено победой) или чисто воздушная операция против Ирана с целью разрушения его ракетно-ядерного потенциала, после которой, скорее всего, тоже последует полный уход.
Ещё со времени антишахской революции
Самая большая проблема Ирана в том, что он олицетворяет шиитский ислам. Шииты составляют не более 20% мусульман, причём подавляющее их большинство приходится именно на Иран. Кроме Ирана, шииты доминируют в Азербайджане, составляют значительную часть населения Ливана и до 60% населения Ирака. В остальных исламских странах шииты либо являются очень незначительным меньшинством, либо вообще отсутствуют. Кроме того, Иран – страна персов, в то время как большинство мусульман – арабы. Во время ирано-иракской войны подавляющее большинство иракских шиитов сохранило верность своей стране и нации, хотя иранское руководство очень активно пыталось перетянуть их на свою сторону.
Однако после крушения режима Хусейна Ирак превратился в «гуляй-поле». Исчезла объединяющая национальная идея, после чего страна стала понятием чисто географическим. А благодаря формальной демократии, принесённой американцами, шииты за счёт своего арифметического большинства получили власть, которой не имели никогда. Соответственно влияние Ирана в Ираке усилилось чрезвычайно. Считать иракских шиитов простыми марионетками Тегерана было бы неправильно, но, тем не менее, именно Иран является для шиитов всего мира таким же объединяющим центром, как Россия – для православных.
После того как президентом Ирана стал пассионарный Ахмадинеджад, роль этой страны возросла ещё более. Нынешний президент решил вернуться к временам аятоллы Хомейни и попытаться сделать свою страну лидером не только шиитов, но и всех мусульман вообще на почве противостояния Америке и Израилю. Действия США на Ближнем и Среднем Востоке привели к резкому росту антиамериканских настроений, и вот нашёлся политический лидер, который решил эти настроения «оседлать». Кроме того, в Тегеране пришли к логичному выводу, что единственной 100%-ной вакциной от американской агрессии является наличие ядерного оружия и средств его доставки. Приобретением того и другого Иран и занялся.
Вашингтон, включивший Иран в число стран-изгоев, потерпеть такого не мог. Страна должна была стать следующим после Ирака объектом насильственной демократизации. Однако, как выяснилось, свободу и демократию нельзя навязать силой (средство и цель входят в прямое противоречие между собой), а наёмная армия очень хороша для мирного времени и бескровных войн (типа югославской и первой иракской), но совершенно не подходит для войны, подразумевающей высокий уровень потерь (за деньги можно убивать, но за них нельзя умирать). В итоге повторение иракского сценария в Иране стало невозможным, причём в Тегеране это прекрасно поняли. Иранский президент стал откровенно «борзеть», поскольку ему за это ничего не будет. Максимум, на что способны США, – это проведение чисто воздушной операции с целью разрушения объектов ВПК и атомной промышленности Ирана. Неизбежным ответом на это станет восстание иракских шиитов против США. Сегодня американцы с большим трудом сдерживают местных суннитов, составляющих 20% населения Ирака. Если к ним присоединятся шииты, Вашингтону придётся в максимально быстром темпе покидать Ирак. Впрочем, и без шиитского восстания им придётся это делать в весьма обозримой перспективе. Соответственно, Иран становится победителем Америки и приобретает колоссальное влияние не только в своём регионе, но и во всём исламском мире.
Лидеры арабских стран, которые являются суннитами, крайне недовольны таким развитием событий. Об этом свидетельствует реакция Саудовской Аравии, Иордании и Египта на последние события в Ливане. Впервые в истории арабо-израильского противостояния они выразили протест против действий не столько Израиля, сколько группировки «Хезболлах», за которой стоит Иран. Тем не менее, можно предполагать, что влияние Тегерана на «исламскую улицу» будет только возрастать. Особенно в том случае, если Иран создаст ядерное оружие; если же США не нанесут по нему удара, это становится практически неизбежным.
Если Иран станет ядерной державой, то он превратится в фактор мировой политики и попытается распространить своё влияние на все соседние страны. В частности – на Центральную Азию, которая пока вроде бы не находится центре его внимания.
Ситуация усугубляется тем, что Центральная Азия оказывается зажатой между Ираном и Китаем. Для Китая Иран уже сегодня является главным поставщиком нефти, в которой Пекин отчаянно нуждается. Кроме того, все враги Америки автоматически становятся друзьями Китая, хотя при этом Пекин умудряется прямо не ссориться с Вашингтоном.
Главным связующим звеном, видимо, станет Туркмения – единственная страна Центральной Азии, граничащая с Ираном, при этом явно сближающаяся с Китаем. Ниязов и Ху Цзиньтао уже подписали не только соглашение о строительстве газопровода из Туркмении в Китай, но и соглашение о борьбе против терроризма, экстремизма и сепаратизма. Что подразумевают стороны под этими терминами – можно только догадываться (хотя догадаться очень легко). Конечно, от планов строительства трубопровода до появления самого трубопровода должно произойти многое – и на экономическом, и политическом уровнях. Вспомним хотя бы историю трубы Баку – Джейхан. Но если газопровод будет построен, появление частей Народно-освободительной армии Китая в Туркмении весьма вероятно. Официальным предлогом для этого будет охрана трубы от «террористов» и «экстремистов».
Разместив войска в Туркмении, Китай получает замечательный плацдарм. J-12 (китайское название Су-30) с базы «Мары» без дозаправки достанет до Ормузского пролива, а из Туркменбаши (бывш. Красноводска) – до любой точки Ирака (или до Волгограда). Иран в такой ситуации почувствует себя ещё увереннее. Части НОАК в Туркмении станут для него, по сути, вторым эшелоном обороны в случае войны с США. Для Ниязова дружба с Тегераном и Пекином станет двойной гарантией сохранности режима. Остальные страны Центральной Азии в этом случае будут зажаты ещё прочнее. Им надо будет либо бессловесно и беспрекословно вливаться в складывающийся альянс, либо пытаться искать противовеса. США в случае ухода из региона противовесом быть не смогут, Европу в таком качестве нельзя рассматривать в принципе (как военной силы ее просто не существует).
Естественным противовесом могла бы стать Россия (возможно, в союзе с Индией), поскольку для неё подобное развитие событий является геополитической катастрофой., Сближение Пекина с Ашхабадом как минимум наносит серьёзный удар по нашим экономическим интересам. Туркмения и Иран начинают выступать прямыми конкурентами России в вопросах поставок в Китай энергоносителей. Гораздо более серьёзными последствиями чревато для России появление в Центральной Азии китайских войск: уже с территории Туркмении китайская авиация будет доставать до любой точки Кавказа, до Нижнего Поволжья и Южного Урала. Однако принципиальным моментом будет размещение частей НОАК в Казахстане.
Труба из Туркмении в Китай – такая, какой она планируется сейчас – не может обойти территорию Казахстана. Впрочем, Казахстан и сам уже вовлечён сегодня в китайские энергетические проекты, из его месторождений планируются поставки в Китай нефти и газа. Соответственно в Пекине могут решить, что и труба на казахстанской территории нуждается в защите. Впрочем, если части НОАК появятся в странах Центральной Азии, Казахстан по сути окажется в окружении и не сможет сопротивляться силовому давлению со стороны Китая. ВС Казахстана по своему боевому потенциалу совершенно несопоставимы с китайской армией. Поэтому, если Пекин попросит Астану допустить свои войска территорию республики для защиты казахского участка трубы, вряд ли она найдёт в себе силы отказать. В итоге Россия получит китайские войска на своих границах не только на Амуре и Уссури, но ещё и от Астрахани до Барнаула. Китайские войска будут иметь возможность одновременного воздействия на весь Транссиб. Более того, они выходят сразу к районам Поволжья и Урала с их развитой авто- и железнодорожной сетью. Да и рельеф местности здесь гораздо удобнее для наступления, чем в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Никаких гор, сплошные раввины и степи, можно идти и ехать в любом направлении. От Петропавловска (областной центр на севере Казахстана) до Сургута (одного из основных центров российской нефтедобычи) – всего
Автор – заведующий аналитическим отделом Института политического и военного анализа