Занимая одно из первых мест в мире по запасам  природного газа,  современная Туркмения  и её бессменный лидер уже пятнадцать лет очаровывают, создают головную боль и внушают большие надежды десяткам политиков и экспертов и просто представителям  мировой общественности. Всем известно про экзотический культ президента С. Ниязова, «газодоллары», «наркофлирт» с талибами, про регулярные чистки в высших эшелонах туркменской элиты, про бедность и бесправность населения, про нейтралитет, позволяющий отгородиться от правозащитников, несогласных по  пограничным вопросам соседей, охотников получить дешевый газ и даже старых товарищей. Всем известно, что надо спешить изучать «Рухнаму». Поэтому редко когда приходит мысль, что мозаику реальной туркменской жизни можно сложить и в другом порядке.

Если оценивать ситуацию в  Туркмении с учетом  неприятностей, которых удалось избежать, сохранив стабильность и управляемость одного из самых бедных и патриархальных по укладу постсоветских  государств, фрагментарного общества и большого числа претендентов на раздел его природных кладовых, то тогда следует  считать уже не только грехи руководства, но и успехи страны. На современном этапе Туркмения добилась самообеспечения важнейшими потребительскими товарами, продовольственной безопасности и активно строит промышленное производство (правда, радужные перспективы блестящего будущего новых предприятий, а иногда и отраслей (например, металлургии) с рыночной точки зрения вызывают определенные сомнения – часто появление новых производств подчиняется своеобразной логике и желаниям Туркменбаши, но это отдельный разговор). Образование,  здравоохранение и социальная сфера деградировали по сравнению с советским периодом, но и не развалились без союзного бюджета, не попали в руки радикальных исламистов и в принципе открыты модернизации. Сельское хозяйство далеко от мировых стандартов эффективного землепользования, но не стало и не станет в ближайшие три – пять лет конвейером трудоизбыточного населения, источником стихийной миграции молодежи. Другими словами, горючий человеческий материал как фактор риска постсоветского периода накапливается в Туркмении сравнительно медленными темпами и пока позволяет сосредоточить властные ресурсы не на подавлении массовых беспорядков, борьбе с сепаратизмом или  заигрывании с  внешними  спонсорами,  а на развитии точек роста. Ультрасовременные технологии  добычи и транспортировки углеводородов прикаспийской зоны, расширение участия в туркменской экономике солидного иностранного капитала, прагматическая диверсификация внешнеторговых партнеров, основным из которых выступают США, рост  малого частного бизнеса создают хороший задел для устойчивого развития туркменского общества. Оптимистические прогнозы в этом плане подкрепляются возможностями Туркмении  ежегодно экспортировать на мировые рынки большие объемы  природного газа, нефти и нефтепродуктов, а также проектами нескольких веток стратегических трубопроводов, способных повысить не только бюджетные доходы  туркменского государства, но и  статус в системе энергетической безопасности ряда азиатских стран, прежде всего Китая, а возможно, и ЕС.  Что касается Китая, то, согласно имеющимся соглашениям, начиная с 2009 года он будет получать около трети внешних поставок туркменского газа. Проекты трубопроводов на других новых маршрутах: Трансафганском, с выходом к пакистанскому порту Карачи и предполагаемым ответвлением в Индию (потенциальная пропускная мощность примерно равна китайской ветке), а также двух гипотетических вариантов на иранском направлении, хотя и прорабатываются, вряд ли стартуют в ближайшее время.

Но так или иначе вокруг туркменских ресурсов начинает складываться  значительный сегмент мирового газового рынка, возникают конкурентные маневры с взаимными претензиями, недоверием и даже обвинениями партнеров  в двойной игре. В случае с туркменским газом ситуация осложняется дополнительно. Во-первых, тем, что роль (квота)  «российского маршрута», к которому «подключена», кстати, и Украина с ее транзитными обязательствами перед европейскими странами,  в среднесрочной перспективе согласована только в общем виде. На современном этапе Россия удовлетворена состоянием политических контактов с Туркменией, но хотела бы придать больше стабильности экономическим отношениям. Во-вторых, многовекторность маршрутов, значительную часть которых предполагается проложить в районах с высоким конфликтным потенциалом, актуализирует вопрос о механизмах  функционирования  регионального энергетического рынка, где конкуренция между потребителями может привести  не к росту доходов стран-продавцов,  а к соперничеству  производителей в формате броуновского движения с соответствующим для мировых процессов результатом.

В этой связи вопрос о характере политического управления  в Туркмении, оказавшейся на пересечении нынешних и строящейся по всем азимутам систем региональных и трансрегиональных  коммуникаций, приобретает все большую остроту. Трагическая судьба  ряда оппонентов Туркменбаши, как, например, получившая широкую известность смерть находившейся в заключении корреспондентки радио «Свобода» Огульсапар Мурадовой, заставляет говорить о необходимости перемен, тем более что не всегда понятно, пугают ли местные силовики   перспективой превращения страны в неприступный  равелин или по-восточному тонко подставляют  начальника.  Как обнаружил однажды великий кадровик всех времен и народов, «незаменимых людей не бывает». Но именно поэтому  в  туркменской ситуации целесообразно учитывать не только личный фактор, рассуждать об устойчивости режима или наследниках пожизненного президента, но оценивать и те шаги, которые продвигают страну в большой современный мир.  Пока мало кто обращает внимание на повседневную работу местных органов власти, опыт сочетания институтов прямой и представительной демократии, опирающийся на народные туркменские традиции, международные конференции по проблемам культуры и бизнеса, проводящиеся на туркменской земле. И, наконец, ландшафт Ашхабада украшен не только памятником Туркменбаши, но и многими образцами новой архитектуры, которые  органичны, скорее, для будущего вольного города, но никак не для  пейзажа осажденной крепости.  

Автор  –  профессор Кафедры мировых политических процессов  МГИМО(У)