Басмаческое движение в Средней Азии – его возникновение, бурный подъем и бесславный итог – одна из важных страниц истории региона первой половины ХХ века. В какой-то мере басмачество стало ответом среднеазиатского общества на грубое включение в новые и в определенной мере чуждые ему структуры. Именно поэтому представление о развитии движения, а также причинах, по которым в итоге оно потерпело неудачу, важно для понимания многих процессов, происходящих в регионе и теперь. Впрочем, чтобы понять, как и на какой почве возник феномен басмачества, нужно прежде всего понять, что представлял собой Центрально-Азиатский регион на момент краха Российской империи.

К моменту начала революции в России некоторые среднеазиатские земли, непосредственно входившие в состав Российской империи, административно были объединены в Туркестанское генерал-губернаторство с центром в Ташкенте. Туркменские земли входили в состав обширной Закаспийской области. Формально вне российских границ оставались вассальные Бухарский эмират и Хивинское ханство. Первый включал в себя значительную часть территорий современного Узбекистана и Таджикистана («Восточная Бухара»); второе располагалось на землях нынешнего Северного Узбекистана. Хива и Бухара оставались абсолютными монархиями. Они печатали свою валюту и содержали небольшие собственные армии. Бухара даже имела в Петербурге свое дипломатическое представительство, а Россия – своих постоянных политических агентов в Бухаре и Хиве. Хотя формально Бухара и Хива не имели права поддерживать внешние связи без ведома Петербурга, эмир бухарский Сеид Алим-хан находился в достаточно дружеских отношениях с эмиром соседнего Афганистана и постоянно поддерживал с ним связь на негосударственном уровне.

Основная масса коренного нерусского населения сохраняла традиционные привычки и язык, а также традиционную привязанность к мусульманской религии в сочетании с традиционной легкой русофобией.

Новая буржуазия из числа местных этнических групп в основном была политически и психологически связана с Россией и сотрудничала с русскими властями. Существовали и небольшие группы националистов («младобухарцы» и «младохивинцы» – по аналогии с младотурками). Это были молодые люди, выходцы преимущественно из обеспеченных семей, получившие европейское образование и желавшие реформ и превращения Хивы и Бухары в светские национальные государства.

Опорой российского влияния в генерал-губернаторстве, кроме русских штыков, была сравнительно тонкая прослойка, состоявшая из русской администрации, замкнутой и довольно сильно коррумпированной, и незначительного количества низшего туземного чиновничества. Сколь слаба была связь русской бюрократии с народными массами, показало уже Туркестанское восстание 1916 года. Русская  колониальная администрация, довольно пренебрежительно относясь к местным нравам, опиралась на русское население как на естественного союзника в этом, в общем-то, довольно чуждом России регионе.

В условиях хрупкого симбиоза двух замкнутых миров сравнительная изолированность региона от основной территории России породила те особенности развития революции в Средней Азии, о которых речь пойдет ниже.

Местное население, особенно поначалу, было выключено из процесса установления советской власти в Туркестане – это было скорее дело русской администрации, немногочисленных русских рабочих – прежде всего железнодорожников, солдат. Несколько лет спустя после революции коммунист Г. И. Сафаров отмечал: «С первых же дней революции советская власть утвердилась в Туркестане как власть тонкого слоя русских рабочих по линии железной дороги. Еще и до сих пор здесь широко распространен тот взгляд, что единственным носителем пролетарской диктатуры в Туркестане может быть только русский».

Одно из первых постановлений новой власти запрещало мусульманам занимать государственные должности. Правда, спустя полгода это положение отменили, однако мусульманское население по-прежнему рассматривало большевистское государство как наследника и правопреемника Российской империи.

Сопротивление власти большевиков возникло вскоре после ее установления, причем как со стороны местного русского населения, так и со стороны коренных жителей. В большевиках мусульмане видели силу, направленную против ислама, стремящуюся ввести светское судопроизводство, радикально изменить мусульманский быт, обеспечить равноправие женщин, изменить традиционные поземельные отношения.

Таким образом, большевики стали заложниками как собственных бескомпромиссных идей, чуждых массам местного населения, так и всей системы отношений, которая сложилась в регионе в предыдущий период. Им потребовались значительное время и силы, жесткие меры, чтобы упрочить власть и создать хотя бы какую-то опору из части местного населения.

Установление советской власти на всей территории Средней Азии проходило довольно долго и болезненно. Причин тому было множество. Главная же – почти полное отсутствие опоры: поначалу большевики могли надеяться только на русское население, которое было относительно немногочисленно, находилось в сложных отношениях с местным населением, да к тому же со временем в значительной степени перестало симпатизировать новой власти. Сказывалась и необходимость учитывать интересы соседних государств – прежде всего Англии – и, следовательно, определенная осторожность действий новой власти. Сыграли свою роль и традиции региона – наличие полунезависимых государств – Хивы и Бухары, суверенитет которых был признан советским правительством Туркестана еще в  ноябре 1917 года. И ошибки самих большевиков, не учитывавших долгое время специфики этого слабо интегрированного и культурно обособленного от остальной России региона. И наличие в нем разнородных и мощных сил, противостоящих большевикам – от русских противников советской власти до сильных местных националистических партий – младобухарцев и младохивинцев, часть представителей которых не приняла советской власти, и, наконец, собственно басмачество.

В начале ноября 1917 года в столице Туркестана Ташкенте победила советская власть, опиравшаяся на русских солдат и рабочих. А в конце месяца в Ферганской долине интеллигенция и духовенство, поддержанные местными меньшевиками, эсерами, объединенными силами белогвардейских отрядов и формированиями  местного лидера басмачей Иргаша, на мусульманском съезде провозгласили Кокандскую автономную республику в составе России, объявив советской власти «священную войну».  Однако эта республика просуществовала недолго. В феврале 1918 г. отряды Иргаша были разгромлены, части Красной гвардии вступили в Коканд. В январе 1918 года была сформирована Туркестанская  автономная республика.

Сторонники автономии рассеялись по Ферганской долине. Басмаческое (от тюрк. basmaq – «совершать налет») движение против центральной власти и эмира возникло в Бухаре еще при царской власти. Впоследствии в нем участвовали десятки тысяч человек. Это были как крупные землевладельцы, местные фабриканты, мусульманское духовенство, так и весьма значительная часть крестьянства. К борьбе басмачей присоединялись отдельные белогвардейские отряды и представители местного русского чиновничества.

Главным центром нестабильности в Средней Азии, как и сейчас, была Ферганская долина, в которой и вспыхнуло басмаческое движение. Меры новой власти против повстанцев были суровыми, однако они лишь загоняли их в глубокое подполье – партизанская война большей или меньшей интенсивности практически не прекращалась. «Мы думали одно время ликвидировать басмачество огнем и мечом, – вспоминал в 1922 г. председатель Совнаркома Туркестанской АССР К. Атабаев. – В этих целях более или менее крупные кишлаки, пораженные басмачеством, уничтожались беспощадно, вследствие чего население уходило от советской власти все дальше и дальше. Не помогла нам и общая оккупация всей Ферганы... Сложилось у командования и красноармейцев мнение, что все население является басмачами».

Движение басмачества (а под басмачами понимались все противники советской власти, включая и членов бандитских шаек, которых в то время тоже было немало), проходило под лозунгами панисламизма с примесью пантюркистских идей (предполагавших создание единого государства, объединяющего тюркские народы – в различных конфигурациях). Будучи в значительной степени национально-освободительным, даже националистическим,  оно было направлено и против русских вообще. Своей целью басмачи провозгласили ликвидацию большевистской власти и создание объединенного исламского государства.

После того как власть в Ташкенте перешла в руки Совета народных комиссаров, басмаческое движение в Ферганской долине стало разрастаться. Против «красных» объединились «мусульманская армия» местного басмаческого лидера Мадамин-бека и «народная крестьянская армия» полковника царской армии Монстрова, поддерживавшего связь с «сибирским правительством» адмирала А. В. Колчака.

Столкновения Красной Армии с отрядами басмачей начались относительно поздно – когда Гражданская война в европейской части России уже подходила к концу. Первое время боевые действия большевиков в Средней Азии имели главной целью борьбу с русским Временным правительством Закаспия, контролировавшим Закаспийскую область. Лишь после взятия Ашхабада, когда Красная Армия приблизилась к сердцу Средней Азии, ей начала противостоять именно эта сугубо азиатская сила. Первые действия против басмачей (как это, впрочем, и бывает при столкновении повстанческих отрядов с регулярной армией в открытом бою) приносили Красной Армией одну победу за другой. К началу 1920 г. в Фергане были разгромлены отряды Мадамин-бека. В конце декабря 1919 года отряды Красной Армии вторглись в Хивинское ханство и разгромили фактического правителя Джунаид-хана. «Младохивинцы» вместе с местными коммунистами провозгласили Хорезмскую Народную Советскую Республику, подписавшую в 1921 году союзный договор с РСФСР.

По сходному сценарию развивались и события в Бухаре, где «младобухарцы» в союзе с руководимыми М. В. Фрунзе частями Красной Армии свергли эмира. Образованная Бухарская Народная Советская Республика в ноябре 1920 г. заключила с РСФСР договор о военной взаимопомощи, что дало возможность частям Красной Армии остаться на территории новой республики. В 1921 году войска эмира были разгромлены в Гиссарском районе, Красная Армия вошла в Душанбе.

Однако вскоре, казалось бы, торжество советской власти в регионе вновь оказалось не таким уж окончательным. В Средней Азии появилась личность, сумевшая объединить энергию повстанческого сопротивления и предложить адекватную для продолжения борьбы цель, создав серьезную угрозу советской власти.

Исамил Энвер-паша, крупнейшая фигура пантюркистского движения, бывший вице-генералиссимус, министр обороны и начальник Генерального штаба Турции, он прибыл в Бухару в октябре 1921 года. Это был человек с огромными международными связями и опытом руководства вооруженными силами Турции во время Первой мировой войны. После поражения военной диктатуры 1913 – 1918 гг. он бежал в Германию. Весной 1921 года он приехал в Москву с программой «партии народных советов». В этом сочинении Энвер пытался соединить основы монархического и халифатского государства с принципом выборных советов. Советскому правительству он представлялся перспективной фигурой в организации просоветского исламского движения и антибританского сопротивления на Востоке. Однако официальной поддержки его программа не получила, и он отправился в Бухару, где еще с 1917 года существовала организация младотурков.

Планы Энвер-паши были величественны. Действия отличались размахом. Он рассчитывал организовать в Бухарской республике пантюркистское движение и положить начало созданию «Великого тюркского государства». В него должны были войти под верховенством Турции Азербайджан, Туркестан, все населённые тюркоязычными народностями области России. Экономические планы Энвер-паши предполагали привлечение иностранных капиталов для разработки природных богатств региона. Его эмиссарам в Германии было поручено завербовать для работы в Бухаре горных инженеров и шахтеров, а также зафрахтовать дирижабль для установления воздушной связи «Берлин-Бухара».

Однако, увидев явное расхождение своих планов с планами местных «младобухарцев», разочаровавшись в антиисламской направленности политики большевиков, он немедленно стал на сторону их противников.

Установив контакты с изгнанным из Бухары Алим-ханом и получив от него титул «главнокомандующего войсками ислама», он вступил в Восточную Бухару для подъема басмаческого движения. Здесь он  начал готовить стратегическую операцию по свержению советской власти в Бухаре.

В декабре 1921 года началось восстание сторонников Энвер-паши. Получив помощь из Афганистана, он сумел скоординировать действия ферганских повстанцев и после осады захватил Душанбе. К весне его группировка насчитывала около 20 тысяч человек. Энвер-паша был очень популярен среди местного населения. Большое значение имел его статус зятя турецкого султана – номинального главы мусульман. В марте его отряды начали наступление на Бухару. Далее планировался поход на Ташкент. Он требовал вывода Красной Армии из Бухары, Хивы и Туркестана и признания себя главой «мусульманского государства народов Средней Азии».

Для координации действий против Энвер-паши в Среднюю Азию прибыл Серго Орджоникидзе. В апреле 1922 г. был организован специальный Басмаческий фронт. Войскам Энвер-паши было нанесено поражение под Байсуном, и к концу года его отряды были оттеснены к границе с Афганистаном. В одном из боев Энвер-паша был убит.

Случай с Энвер-Пашой, видимо, подтверждает, что личность лидера и его индивидуальное умение вдохновлять массы играют в истории весьма значительную роль. Его гибель фактически деморализовала басмаческое движение. Новым лидером антисоветского вооруженного сопротивления в Бухаре стал другой турецкий офицер – Салим-паша. Продолжал сопротивление и бывший соратник Энвер-паши Ибрагим-бек. Однако басмаческие операции уже не имели значительного масштаба, как при Энвере, и со второй половины 1923 г. ситуация в Восточной Бухаре начала постепенно нормализовываться.

Как массовому явлению басмаческому движению в Средней Азии был нанесен решающий удар, однако в определенном виде сопротивление новым властям в Центральной Азии продолжалось. До начала 30-х годов Красной Армии и пограничникам приходилось довольно часто вступать в столкновения с мелкими вооруженными отрядами, просачивавшимися  из Афганистана, где в эмиграции продолжал жить изгнанный бухарский эмир.

Впрочем, эти действия уже не встречали широкой поддержки населения и  борьба с такими нападениями была, скорее, делом техники. Решительный удар по басмачам был нанесен в 1931 году, когда новый правитель Афганистана Надир-шах, заинтересованный в разгроме повстанческого движения на территории своей страны, договорился с Советским Союзом о совместном уничтожении отрядов басмачей. Зажатые в клещи, они не могли долго сопротивляться. В конце 1931 г. силы Надир-шаха были направлены в северные районы страны, где на советско-афганской границе они совместно с частями Красной Армии уничтожили последние крупные вооруженные формирования басмачей. Последний из басмаческих командиров Ибрагим-бек, вторгшийся в 1931 г. в Таджикистан из Афганистана, терпел одно поражение за другим и в конце концов был вынужден сдаться советским властям. В 1932 г. он был казнен по решению органов ОГПУ. 

В  начале 30-х в связи с проведением насильственной коллективизации активизировались басмачи в пустыне Каракумы в Туркмении. Здесь борьба, в основном, завершилась в 1933 году. В 1938 году в Афганистане скончался глава туркменских басмачей Джунаид-хан. С его смертью басмачество окончательно приобрело грабительско-контрабандный характер, выражавшийся в периодических налетах мелких бандитских шаек (2 – 6 чел.) на советскую приграничную территорию. Окончательно мелкие группы басмачей прекратили свое существование в 1942 году, когда СССР и Великобритания пришли к соглашению о ликвидации в Афганистане и Иране иностранной агентуры, враждебной двум странам.

Рассматривая историю басмаческого движения, нужно учитывать, что в борьбе со среднеазиатскими повстанцами за большевиками стояла Россия с ее огромными человеческими и материальными (по меркам среднеазиатского региона) ресурсами. Вопрос был не в том, победят регулярные части большевиков разрозненные отряды басмачей или нет, – речь шла лишь об эффективности борьбы, цене победы.

И, надо сказать, советская власть умела действовать не только силой, но и могла принимать тактически верные решения, применяясь к создавшейся обстановке.

Так, большевикам нередко удавалось привлекать на свою сторону большие отряды басмачей за счет сохранения за их командирами прежних земельных владений и привилегий. К примеру, один из наиболее видных вождей басмачества Мадамин-бек, именовавший себя «правитель Ферганы» и «амир аль-муслимин», был убит своими бывшими соратниками уже будучи красным командиром, когда приехал уговаривать их капитулировать. Постепенно, с проведением земельно-водной реформы, советская власть приобрела симпатии части местного населения – немногочисленных пролетариев-мусульман и части дехкан-бедняков, что также способствовало их борьбе.

Были и другие примеры тактической гибкости новой власти. Прибывший для организации борьбы против Энвер-паши С. Орджоникидзе потребовал для успокоения края «прекратить чрезмерно революционные мероприятия, создать национально-демократическое правительство без выпячивания его коммунистической сущности». Были сделаны уступки для верующих. Созданная для борьбы с Энвер-пашей Чрезвычайная диктаторская комиссия издала указ, обязавший местные органы власти Восточной Бухары благоустроить все мечети на основании священных законов, привлечь массы к молитве, а в случае саботажа привлекать виновных к ответственности вплоть до расстрела. В 1922 году большевики пошли на союз с младобухарцами, один из лидеров которых Файзулла Ходжаев впоследствии возглавил правительство Узбекской ССР.

Установление советской власти в Средней Азии означало ломку всей системы традиционных отношений, складывавшихся в этом регионе веками. Воинствующие атеисты, большевики все равно долгое время оставались для местного населения наследниками власти имперской администрации. Последнее обстоятельство в какой-то мере облегчило начальное установление власти. Однако вскоре желавшие коренных общественных перемен большевики столкнулись с мощным сопротивлением, которое подпитывалось традиционной для местного населения русофобией и антиколониалистскими настроениями.

Подавив сопротивление силой, новая власть тем не менее не могла отказаться от поисков модели интеграции, подходящей для этого региона. Выходом стала ставка на воспитание местной политической элиты – как  коммунистов, так и примкнувших к ним сторонников пантюркизма. Ориентация на выходцев из коренных народов была вызвана стремлением большевиков к организации народов Российской империи на основе создания национальных автономий.   

Такая политика центрального правительства способствовала исчезновению аморфного конгломерата автономных городских и сельских общин. На его месте возникли крупные экономически развитые нации, управляемые собственными партийно-хозяйственными элитами.