Собственники в Узбекистане еще не привыкли к мысли о том, что собственностью необходимо делиться. Совсем недавно они ощутили сладость от владения материальными ценностями, и, по большому счету, еще не дозрели до понимания, что для дальнейшего развития бизнеса или повышения капитализации компании им необходимо стать игроками на фондовой бирже. Как уточняет специалист в сфере фондовой деятельности, многие узбекские собственники так и не смогли приспособиться к современным реалиям.

Он полагает, что проблема в большей мере находится в плоскости психологии. Если собственность находится без движения, то и прирастать она не может. Нет ликвидных ценных бумаг на фондовом рынке, значит, нет бизнеса как такового. Эксперт сожалеет о нынешнем состоянии на узбекском фондовом рынке и подчеркивает, что понимание законов рынка всегда приходит намного позже самой собственности.

Российские компании, уже вложившиеся в узбекскую экономику, должны понимать, где оказались, с кем и чем имеют дело. Примитивное восприятие окружающего, мол, узбекские собственники зашорены, и посему не желают расставаться хотя бы с частью того, что имеют, не соответствует действительности. Они действуют согласно тем правилам, которые установлены государством, не могут их игнорировать и потому держатся двумя руками за то, что имеют. В условиях, когда собственность может в любой момент оказаться под угрозой, по-другому действовать невозможно.

Еще совсем недавно весть о том, что кто-то выставил долю в бизнесе в свободную продажу, воспринимали в Узбекистане как нечто необычное. Иностранный инвестор зачастую воспринимался местными собственниками как добрый человек, ресурсами которого можно воспользоваться. Воспользоваться – это вовсе не значит, что необходимо нести определенное бремя ответственности. Воспользоваться, значит воспользоваться и… забыть. Кто-то может спросить, где здесь логика? Отвечу, далеко не все в Узбекистане можно объяснить с точки зрения логики.

Узбекистан – привлекательное место для инвестиций. Страна занимает стратегическое положение в Центральной Азии, имеет богатейшие запасы энергоресурсов,  а также специалистов, подготовленных по мировым стандартам. Среди иностранных инвесторов сложилось стойкое убеждение, что работать здесь довольно сложно. Но далеко не все согласны с этим.

Инвестиционный климат в этой стране достаточно либеральный, - считает российский инвестор из сферы коммуникаций. До недавнего времени Узбекистан имел специфический пакет льгот и преференций для иностранных инвесторов. Благодаря разветвленной инфраструктуре, созданной еще во времена СССР, эта центрально-азиатская страна могла стать местом, где иностранные инвестиции могут создавать рабочие места, производить конкурентоспособную продукцию. Временами так оно и было. Но практическая реализация имеющихся льгот и преференций всегда сопровождалась проблемами административного и фискального характера.

Складывается странная картина, когда, с одной стороны, узбекская экономика нуждается в иностранных инвестициях, а с другой стороны, всевозможные ограничительные меры практически сводят задекларированные властями цели по привлечению инвестиций на нет.

Бюрократия, степень коррумпированности чиновничества, думаю, характерная черта многих экономик постсоветского пространства. На Западе все это тоже есть, но благодаря системной работе данная проблема минимизирована. Например, в тех же Соединенных Штатах борьба с коррупцией в государственных органах сопровождается активностью населения. Тем самым, создается общественное мнение против коррупции и коррупционеров как членов общества. Любой оступившийся американский чиновник заметно теряет в социальном статусе, материальных благах, что заставляет его сто раз подумать,  прежде чем один раз идти на преступление.

Что касается Узбекистана, то к уже имеющимся проблемам с коррупцией и бюрократической волокитой прибавляется проблема незрелости рынка. Сегодня в стране есть собственники, считающие свой бизнес вполне успешным и потому считающие привлечение финансовых ресурсов со стороны излишним. Но есть и те, кто готов в обмен на более быстрые темпы развития и будущие дивиденды, добровольно поделиться своей собственностью. Последних, правда, меньшинство.

Инвестор из азиатской страны сетует, что импорт строительных и вспомогательных материалов для инвестиционных проектов не должен облагаться пошлинами, акцизами и налогом на добавленную стоимость, которые, в конечном счете, не идут в зачет будущих доходов. Такого рода выплаты деморализуют инвестора, так как он предпочитает вкладывать деньги в конкретное производство, ибо дополнительные выплаты значительных сумм государству ставят еще не начавшие свою деятельность компании в очень сложную финансовую ситуацию. Также необходимо обеспечить облегченную систему выдачи виз техническим кадрам, регулярно приезжающим в Узбекистан для монтажа и обслуживания оборудования, инспекторам качества готовой продукции, командируемым фирмами-закупщиками, резюмирует собеседник.

Многие местные предприниматели считают, что долю в бизнесе можно продавать лишь в случае, если бизнес переоценен. Боязнь прогадать, отдать больше, чем нужно, характерно для предпринимательской среды. Продолжая логическую цепочку, можно прийти к почти абсурдному заключению: если бизнес столь успешен, что в него готовы вкладывать деньги, зачем им делиться? Может, проще взять банковский кредит, использовать на развитие, и потом, по прошествии времени, продав долю бизнеса по более выгодной цене, компенсировать потери.

Так называемое заемное финансирование (куда входят и банковские кредиты) в Узбекистане имеет свои отличительные свойства. В силу больших административных барьеров, сдерживающих развитие малого и среднего бизнеса, не удается создать мощный сегмент малого и среднего бизнеса. Тем самым, сужается база, благодаря которой можно пополнять государственный бюджет. Второе, затрудненный доступ к кредитным ресурсам. Во многом это обстоятельство заметно сказывается на динамике роста бизнеса внутри страны. Коммерческие банки несамостоятельны. Кредиты в Узбекистане выглядят зачастую как награда для тех, кто занимает высокое положение в обществе или имеет большие связи в банковской сфере. Поэтому финансирование сферы реальной экономики в кредитном портфеле банков мизерно.

Непрозрачность банковской системы приводит к тому, что узбекские коммерческие банки фактически не могут привлекать финансовые ресурсы извне, хотя внутренние ресурсные возможности по вышеуказанным причинам весьма ограничены. Не имея шансов работать самостоятельно, они сегодня «варятся в собственном соку». Центробанк определяет не только процент рефинансирования по кредитам, но и активно вмешивается в стратегию подотчетных ему коммерческих банков.

Эксперты рассказывают, как бизнесмены других стран принимают решение об инвестициях за границей. Они охотнее это делают в тех странах, где рынок открыт, и есть уверенность, что через них можно выйти на рынки соседних стран.

Здесь, к сожалению, нужно признать, что Узбекистан страдает от своего анклавного (нет прямого выхода к морю) географического положения. Ко всему прочему, не отрегулированы связи с рынками соседних государств. И второй наиболее важный для иностранного инвестора момент — это юридическая безопасность. Нестабильность правовой базы, как правило, пугает иностранных инвесторов.

Теперь настала очередь разобраться, в чем же разница между кредитами, которые необходимо со временем вернуть с большими процентами, и прямыми иностранными инвестициями, которые забирают долю в бизнесе?  С внутренним кредитованием, как отмечено выше, существуют проблемы, не всегда в практической плоскости решаемые. Кредиты из-за границы менее дорогие, но требуют от узбекских банков западных стандартов организации работы и обязательного выполнения обязательств по контрактам. Нужно понимать, что любые инвестиции подразумевают их репатриацию с неким процентом прибыли. Причем скорость репатриации прибыли во многом зависит от ситуации в узбекской экономике. Чем более благоприятная ситуация в инвестиционной зоне, тем быстрее инвесторы смогут репатриировать прибыль.

Даже успешно работающие на узбекском рынке инвесторы часто сталкиваются с проблемами не только в процессе инвестирования, но и последующей практической деятельности. Как признается один российский инвестор: «Мы вынуждены платить налог с оборота, а в России или Казахстане его просто нет. То есть изначально продукция конкурента имеет преимущества перед нашей продукцией. Ведь оборотные налоги берут вне зависимости от того, с какой прибылью работало предприятие. Может быть, прибыль всего 5-6 процентов. А отдать треть (суммарные отчисления в бюджет и небюджетные фонды), все равно, что подписать смертный приговор предприятию».

(Продолжение следует)