В середине февраля стало ясно, что начало промышленной добычи нефти на месторождении Кашаган в Казахстане вновь откладывается до 2011-2012 годов. Вместе с этим затягивается создание Казахстанской каспийской системы транспортировки, которая соединит Кашаган с нефтепроводом Баку-Тбилиси-Джейхан (БДТ). В результате, Европа не получит до 50 млн тонн нефти ежегодно к 2010 году из стран Каспийского региона.
Американцы делали большую ставку на БДТ. Доставка каспийской нефти в обход России, конечно же, не может всерьез конкурировать с российским нефтяным экспортом, но может показать Москве, что, в принципе, есть альтернативные источники получения энергоресурсов, и позиции русской нефти на европейском рынке не абсолютны. 16 июня 2006 года к БДТ присоединился Казахстан, взявший на себя обязательства ежегодно поставлять в систему 25 млн тонн нефти. Другая ключевая страна-поставщик Азербайджан обеспечивает закачку такого же объема сырья.
СПРАВКА: С геологическими запасами в 4,8 млрд тонн нефти Кашаган является крупнейшим месторождением в мире, открытым за последние 30 лет. Разработку ведет консорциум Agip KCO, состоящий из Eni (оператор), ExxonMobil, Royal Dutch Shell и Total (владеют по 18,5% акций), ConocoPhillips — 9,3%, Inpex и «КазМунайГаз» - по 8,3%.
Как показывает жизнь, любые изначально привлекательные проекты могут в непосредственном контакте с суровой действительностью перестать быть таковыми. Перенос сроков промышленной добычи на Кашагане рождает множество проблем. В первую очередь, экономических. Чтобы оправдать проект БДТ ценой в 5 млрд долларов, нужна кашаганская нефть. Пока ее нет, вопрос возврата вложенных денег будет оставаться в подвешенном состоянии. И это, прежде всего, бьет по планам американской политики в регионе Центральной Азии и Закавказья. Ведь именно Соединенные Штаты и конкретно нынешняя администрация Белого Дома приложили максимум усилий к тому, чтобы проект БДТ был доведен до реализации. Впрочем, уже сейчас видно, что разбирать завалы, сооруженные Бушем-младшим, придется новому президенту США, и окупаемость БТД здесь выглядит отнюдь не главной проблемой.
Создает это сложности и для Европы, которая уже давно говорит о диверсификации энергопоставок. Ключевым звеном планов диверсификации признаются углеводороды с Каспия и некоторых других регионов мира. Диверсификация, к тому же, является, по сути, политическим инструментом давления на несносную Россию, не желающую подписывать европейскую энергетическую хартию и не допускающую энергетические компании Старого Света к российской стратегической трубе. Чем дольше будет затягиваться вопрос Кашагана, тем труднее Брюсселю в переговорах с Москвой держать в рукаве джокер.
Начало добычи на месторождении переносилось несколько раз. Первоначально Agip называл 2005 год, затем - 2008 год. За перенос сроков власти Казахстана оштрафовали консорциум на 150 млн долларов. Однако в 2006 году казахстанское правительство заявило, что добыча начнется в 2009-2010 годах. Похоже, что и этот срок был неокончательным. Agip KCO теперь заявляет, что добыча начнется не ранее 2011-2012 годов.
С одной стороны, за счет Кашагана Казахстан рассчитывал к 2015 году утроить добычу сырья до 150 млн тонн нефти в год. С другой стороны, как показывает ситуация вокруг проекта, Астана спешит не поспешая. Может получиться и так, что разработка Кашагана будет каким-то образом синхронизирована с планами Москвы по пуску нефтепровода «Восточная Сибирь-Тихий океан» (ВСТО). Эксперты полагают, что такой сценарий имеет право на существование. Отвлечение в восточном направлении российского сырья (по некоторым оценкам, 55 млн тонн нефти в год) может создать относительный дефицит на энергорынке Европы. К тому времени когда этот дефицит возникнет, Казахстан может приступить к промышленному освоению месторождения. Тогда и условия можно выторговать более выгодные, чем, если бы Кашаган ко времени пуска ВСТО уже заполнил трубу БДТ. Принимая во внимание особые отношения между Астаной и Москвой, подобное развитие событий исключать нельзя.
Кашаган вполне способен стать как большой сказкой для казахстанской казны, так и не меньшей проблемой для всех, кто в этом проекте работает. С одной стороны, если прогнозы по запасам окажутся верными, то реальными моли бы стать планы президента АО «КазМунайГаз» Узакбая Карабалина по выходу в 2008-2010 году на уровень добычи до 21 млн тонн, 2010-2014 – 42 млн тонн, 2015-2041 – до 56 млн тонн ежегодно. Очевидно, все эти планы теперь нуждаются в существенной коррекции. Это создает некоторую нервозность на нефтяном рынке Европы, нарушает планы американцев, ставит под сомнение экономическую целесообразность БДТ и вообще путает все карты. США довольно сдержанно отнеслись к двум ранее предшествовавшим пессимистическим прогнозам по пуску Кашагана, но в этот раз среагировали довольно оперативно.
Судите сами. Известие о переносе сроков промышленного освоения Кашагана СМИ распространили 17 февраля. Спустя 9 дней, 26 февраля, стало известно, что помощник госсекретаря США по делам Южной и Средней Азии Ричард Баучер совершит визит в Астану. Баучер еще до поездки пояснил, что США собираются обсудить казахстанско-американское сотрудничество в сфере энергетики, а также региональной интеграции. Отбросим «а также», остается - энергетическое сотрудничество. Одновременно с помощником госсекретаря в казахстанской столице оказался министр иностранных дел Азербайджана Эльмар Мамедьяров. Такие совпадения бывают нечасто, но если вспомнить главных поставщиков БДТ (Азербайджан и Казахстан), то все как будто сходится.
Баучер не случайно говорил о повестке дня, которую обсуждали Буш и Назарбаев в ходе осеннего 2006 года визита казахстанского президента в США. По мнению наблюдателей, вопрос заполнения БДТ в ходе визита был далеко не последним.
И тогда, и сейчас американцы хотят помочь Казахстану «в дальнейшем развитии и диверсификации экономики, улучшении инвестиционного климата». Скорее всего, администрация США еще раз получила заверения Астаны в том, что сроки по Кашагану дальше переноситься не будут. Назарбаев мог дать подобные обещания, но, согласно принципам многовекторной внешней политики, в числителе предусмотреть интересы США, в знаменателе – интересы Москвы.
Международный консорциум по Кашагану сегодня обвиняют во всех смертных грехах. Куда смотрели, когда готовили технико-экономическое обоснование (расходы на разработку выросли с 10 до 15 млрд долларов), и почему не смогли решить технические проблемы. Что касается последнего, то официально главной причиной отсрочки проекта является, по мнению оператора, «сложная геология резервуаров высокого давления» и риски, связанные с большой концентрацией смертоносного сероводородного газа.
В то время когда статус Каспийского моря еще не до конца определен, трудно строить долгосрочные планы, а иностранным инвесторам - вкладываться в регион. Прикаспийские государства сейчас размышляют, как не прогадать с ценой каспийского шельфа, мировые нефтяные компании стараются выгоднее приобрести столь привлекательные нефтяные активы. Получается кубик Рубика, когда продавец старается завысить цену активов, покупатель не хочет приобретать «кота в мешке». Далеко не всегда прогнозируемые запасы совпадают с реальными возможностями месторождений. И самое важное. Сегодня мало кто задумывается над тем, а нужно ли вообще форсировать освоение каспийской нефти? Есть ли стратегическая необходимость в быстрейшем вовлечении каспийских ресурсов в мировой энергетический рынок?
В большей степени это касается двух крупнейших государств региона – России и Казахстана. Топливно-энергетические комплексы обеих государств во многом схожи. Главная проблема – дефицит инвестиций в уже разведанные запасы в материковой части. Чрезмерные, по мнению некоторых аналитиков, ожидания на Каспии приведут к оттоку или недостаточному притоку инвестиций в Западную Сибирь, Западный Казахстан, где уже имеются месторождения, промышленная и социальная инфраструктура, национальные кадры.
Задаваясь поставленными вопросами, невольно прогнозируешь то, что может произойти в ближайшей перспективе. Россия и Казахстан фактически конкурируют на одном экономическом пространстве – на Каспии - за инвестиции. В среднесрочной перспективе начнется конкуренция за рынки, что неминуемо приведет к снижению цен, в первую очередь, за счет расходов на рабочую силу и социальную сферу. Это очень интересно нефтедобывающим компаниям, но никак не государствам.
Астана и Москва могут скооперироваться в плане развития топливно-энергетических комплексов двух стран. Тому есть множество предпосылок: общее происхождение, структурные связи, география комплексов. Но могут и столкнуться лоб в лоб. Сейчас можно наблюдать два крупных рынка, где в перспективе может развернуться нешуточная конкуренция. Европейский, куда направлены ресурсы Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), БДТ, нефтепровода «Одесса-Броды», лоббируемого Россией нефтепровода «Бургас-Александруполис» и рынок Азиатско-Тихоокеанского региона, куда Москва тянет нефтепровод «Восточная Сибирь-Тихий океан» (ВСТО), а Астана уже имеет нефтепровод «Атасу-Алашанькоу».
У России и Казахстана нет такой жесткой организационной структуры, как ОПЕК у государств Ближнего Востока. Вследствие чего их влияние на конъюнктуру цен на мировых энергетических рынках минимально. Потому, принимая во внимание возможные конкурентные войны между ними, следует переформатировать потенциальную конкуренцию в потенциальную кооперацию.
Но как это сделать в практической плоскости? Несмотря на недовольство Украины и Евросоюза, российский президент Путин поручил «Транснефти» строить ВСТО протяженностью около
Тому подтверждением активная экспансия китайских компаний на казахстанский нефтяной рынок, выраженная покупкой активов двух канадских нефтедобывающих компаний, и заинтересованность Пекина в ответвлении от ВСТО. Эту ветку согласна построить китайская нефтяная компания CNPC. Цена нефти из Сибири и Атасу будет однозначно разная. Недавно «Транснефть» пересмотрела ценовые параметры проекта ВСТО. После повышения сметы строительства один километр трубы обойдется в 4 млн долларов (для сравнения тот же километр в «Баку-Джейхан» - 2,2 млн, «Бургас-Александруполис» - планируется 3 млн, «Атасу-Алашанькоу» - 727,4 тыс). Изначально казахстанская нефть в 4 раза дешевле, чем российская. К тому же, казахстанская уже попала на китайский рынок, а российская еще только на подходе.
Россия и Казахстан могут совместно выходить на оба рынка и предлагать заранее обговоренные сторонами условия экспорта. Это можно осуществить в рамках давно обсуждаемой идеи «энергетического рынка» в рамках ШОС или в соответствии с двусторонними договоренностями в случае, если другие члены регионального объединения не готовы откликнуться на призыв.
Принимая во внимание темпы роста экономик стран АТР, конкуренция между Россией и Казахстаном в ближайшее время на этом рынке не предвидится. Большее беспокойство вызывает европейский рынок энергоресурсов. Даже не столько сам рынок, сколько поведение игроков. Еврокомиссар по энергетике Андрис Пиебалгс выражает беспокойство Запада активной экспансией Китая на казахстанский нефтяной рынок. Однако данная обеспокоенность, как заметили некоторые эксперты, несет в себе элементы эгоистичного подхода к проблеме энергопоставок. Европейцы прекрасно понимают, что нефтепровод «Атасу-Алашанькоу» - пробный камень на восток. Вполне вероятно, что планы Астаны начать в 2010 году строительство газопровода в Поднебесную слегка напрягают Брюссель. Россия в рамках диверсификации экспорта нефти и, не надеясь на долговременную стабильность европейского рынка, строит ВСТО, Казахстан также стремится занять более удобную позицию на азиатском энергетическом рынке. В такой ситуации есть потенциальная угроза не только для нефтепровода «Баку-Джейхан», но и «Одесса-Броды». Поэтому озабоченность Брюсселя по поводу китайской экспансии многие наблюдатели напрямую связывают с возможным дефицитом поставок нефти и газа в Европу. Угроза пока непрямая и непосредственная, но в перспективе, как видится, реальная.
Все вышесказанное еще раз говорит о том, что под идеей «энергетического клуба стран ШОС», «газового ОПЕК» лежит нечто большее, чем просто экономический интерес стран-инициаторов. Здесь кроется потенциально мощный капитал, способный довольно быстро трансформироваться из экономического в политический. Казахстан и Россия могли бы стать одними из инициаторов подобного рода союзов.
Некоторые аналитики полагают, что Панамский и Суэцкий каналы не сделали Египет и Панаму государствами с особым статусом, хотя по их территории идут основные мировые товарные потоки. В случае с Россией и Казахстаном ситуация в корне другая. Во-первых, это ресурсные страны и крупные по площади территории, во-вторых, есть целый ряд других государств, которые готовы уже сейчас поддержать создание энергетического клуба, или находятся в стадии присоединения.
Россия и Казахстан могут и конкурировать на энергетических рынках, причем, по мере роста добычи каспийской нефти, все более жестко. Уже сегодня вырисовывается панорама возможных «энергетических войн», куда могут быть втянуты, в той или иной мере, Туркмения и Узбекистан. Обе эти страны проявляют живой интерес к проекту газопровода в Китай, инициируемого Астаной. Понять их можно. С одной стороны, долгосрочные обязательства перед «Газпромом» дают им возможность перспективного планирования экономики. Но большой проблемой является именно другая сторона вопроса: слишком большая зависимость от контролируемой Россией экспортной трубы «Средняя Азия-Центр» неудобна во всех отношениях. До той поры, пока альтернативы «Газпрому» не было, все было, как часто говорят, «на мази». И Ташкент, и Ашхабад были вынуждены считаться с тем, как российский газовый монополист выстраивает свою экспортную стратегию.
Вполне может статься, что Астана покажет этим странам другой путь развития национальных ТЭК через прямой выход на рынок АТР. Там и цены за газ будут повыше, и давление со стороны Москвы ослабнет. Чем больше Москва пытается втянуть страны ЦА в зону своего влияния и действовать старыми методами, тем заметнее стремление центрально-азиатских стран уйти от этой зависимости.
Как ни странно это звучит, нынешняя политика американской администрации способствует тому, чтобы Россия смогла выполнить свою объединительную миссию. Военные акции в Афганистане и Ираке создали необходимые предпосылки к тому, чтобы число сторонников энергетического объединения стало больше, а противников все меньше. Возможный перенос военных действий с территории Ирака на территорию Ирана может стать катализатором таких процессов в Центральной Азии, возможно, при активном содействии со стороны Китая и Индии. На фоне все более усиливающейся активизации Брюсселя в Каспийском регионе, стремящегося жестко привязать на Европу энергетические ресурсы, расширяющегося военного контроля США над добычей нефти в Персидском заливе, вектор экспорта каспийской нефти и газа может сместиться на Восток.
Не случайно Иран сделал ряд попыток склонить на свою сторону Россию в рамках создания «газового ОПЕК». Совсем не случайно российский президент весьма осторожно высказался по поводу этой иранской идеи. Как показала жизнь, любые поначалу осторожные высказывания президентов могут со временем обрести вполне реальные очертания. Астане тоже есть повод быть недовольной Америкой. Ближайшим маршрутом выхода на мировой рынок из Кашагана является нефтепровод через территорию Ирана. Однако еще на уровне теоретического обсуждения идеи, американцы, стремящиеся максимально снизить влияние Ирана на энергетических рынках, в резкой форме высказались против.
Союз потребителей энергоресурсов на европейском рынке сформирован благодаря функционирующей структуре Евросоюза. Для полной картины не хватает еще одного союза - потребителей и производителей в рамках ШОС. Эта идея впервые прозвучала в октябре 2005 года на энергетической конференции, организованной дочерью узбекского президента Гульнарой Каримовой. Затем она получила поддержку со стороны России и некоторых других стран ЦА. Возможно, в рамках этой региональной организации появляется структура, способная объединить интересы многих стран. В своей недавней мюнхенской речи российский президент Путин слегка напугал Запад тем, что страны БРИК (Бразилия, Россия, Индия и Китай) способны уже в среднесрочной перспективе трансформировать свое преимущество в темпах экономического роста в геополитические рычаги давления.
Но только в случае… если Москве удастся в рамках «энергетического клуба» предложить взаимовыгодные условия экспорта углеводородов из Центральной Азии. Если же Россия этого сделать не сможет, продолжая по инерции использовать старый опыт, то в среднесрочной перспективе потеряет не только глобальный контроль над регионом, но и партнеров по энергетическому бизнесу.