Пожалуй, на сегодняшний день уже с полной уверенностью можно утверждать, что Казахстану предстоит играть важную и едва ли не первостепенную роль в построении энергетического баланса евразийского континента. Большая казахстанская нефть и особенно запасы углеводородов в прикаспийской зоне уже не один десяток лет рассматриваются как важнейший энергетический ресурс мирового уровня.
В фокусе внимания международных кругов постоянно находится и казахстанский газ, особую значимость которому придает масштабное строительство трубопровода в КНР. По мнению ряда экспертов, в обозримом будущем Казахстан будет покрывать около половины газовых потребностей Китая. Однако вопрос о том, как именно Казахстан решит воспользоваться своим статусом, вызывает самые разные предположения.
Пока энергетическую политику Казахстана можно в полной мере характеризовать как многовекторную. То есть усмотреть в ней предпочтения, диктуемые политическими пристрастиями, невозможно. Впрочем, в условиях роста объемов производства углеводородов и благоприятной внешнеэкономической конъюнктуры такая политика может принести наибольшие дивиденды. В целом, в соответствии с программой Правительства Казахстана, добыча углеводородного сырья к 2015 году составит 150 млн. тонн нефти и более 79 млрд. м3 газа. Одновременно развивается мультимодальная экспортная система за счет расширения Каспийского трубопроводного консорциума (КТК), транспортировки нефти по маршруту Актау – Баку – Тбилиси – Джейхан, а также эксплуатации нефтепровода Атасу – Алашанькоу (КНР). Ведется проработка ряда других проектов. К настоящему времени в пяти регионах страны разведано более 100 месторождений, в освоении которых принимают участие свыше 300 иностранных кампаний.
Перспективы увеличения добычи нефти позволяют предметно обсуждать варианты новых транспортных коммуникаций, в том числе с выходом к Персидскому Заливу через территорию Ирана, а также балтийское направление с использованием трубопроводов Атырау – Самара. О последнем проекте, в частности, сообщал Нурсултан Назарбаев на пресс-конференции в Баку в 2005 году. Предполагается, что своего пика нефтедобыча в Казахстане достигнет к 2030 году, при этом газовые мощности будут продолжать набирать обороты и позже. Другими словами, фактор углеводородного сырья в обозримом будущем сохранит свое значение.
Хотя поставки казахстанской нефти пока не определяют ситуацию на мировых рынках, умелое использование нефтегазовых ресурсов позволило Казахстану стать одной из самых успешных в макроэкономическом плане стран постсоветского пространства, войти в систему отношений, определяющих энергетическую безопасность значительной части Европы и Азии.
Как правило, вопрос о будущей энергетической политике Казахстана поднимается исходя из предположения, что ее «многовекторность» не может продолжаться вечно: в конце концов у государства появится желание сформировать свой собственный вектор. Рост зависимости крупнейших мировых потребителей от нефтегазового импорта и переплетение в зоне Центральной Азии экономических и политических интересов ряда государств, в том числе России, Китая и США, побуждают некоторых аналитиков периодически вспоминать о «большой геополитической игре», обсуждать возможности Казахстана стать ее главным режиссером или, по меньшей мере, использовать нефтяной козырь для давления на зарубежных партнеров и соседей.
Однако драматические прогнозы такого рода не учитывают многих важных реалий. Их составителям удивительным образом удается забывать о том, что на дворе сейчас XXI век и политику государства нельзя выстроить апеллируя только к старым схемам. Отношения на современном энергетическом рынке представляют собой сложный комплекс взаимодействий государственных и корпоративных акторов (прежде всего, транснациональных корпораций). Конкуренция, которая возникает на его основе, по своей природе отличается от геополитических сценариев, поскольку цель (успех) каждого из участников состоит не в конечном результате, а в постоянном улучшении позиций (возможности развития). В этих условиях логика лобового столкновения и борьбы практически не работает. Поскольку фактическим успехом всегда является найденный компромисс между всеми игроками. И, насколько можно видеть, казахстанское руководство осознает это довольно хорошо.
Разумеется, в реальной политике эти моменты не проявляются автоматически, особенно на первых стадиях выстраивания отношений. Поэтому значимость Казахстана как конструктивного участника различных форматов международного взаимодействия широко признается в мире. Так, по приглашению российской стороны казахстанский лидер примет участие в работе петербургского Саммита «Большой восьмерки», что является весьма показательным событием.
Казахстанский азимут энергетического партнерства формируется сегодня не только благодаря благоприятному инвестиционному климату, диверсификации нефтегазовых потоков, но и планам производства уранового топлива для АЭС, развития национальной экономики, социальной сферы, экологической политики. Однако его эффективность на «западном», «восточном» и «южном» направлениях была бы невозможна без надежного «северного тыла» в лице России и СНГ. И это является убедительной гарантией сохранения российских позиций в Казахстане. Кроме того, следует учитывать, что нефть и газ из России и Казахстана во многих случаях поступают на международные рынки посредством единых взаимосвязанных схем (Например, в проектах КТК и Атасу – Алашанькоу. В современных условиях это ощутимо подтверждает долговременную взаимную заинтересованность двух стран в сохранении приоритетных партнерских связей. Так что в оценке перспектив энергетической политики Казахстана стоит освободиться от стереотипных аналогий с империями, двигающими свои «легионы» на запад и восток. Потенциальная мощь, в том числе и мощь нефтяная, не обязательно должна воплощаться в форме противостояния и экспансии. Впрочем, кое о каких сравнениях вспомнить полезно. В свое время Швейцария стала оплотом финансовой стабильности в весьма беспокойном мире. Первые аналогичные шаги в сфере энергетического партнерства и безопасности делает сегодня суверенный Казахстан, расположенный в центре Евразии. Если же согласиться с распространенным мнением, что на статус Швейцарии в Европе никто не покушался именно потому, что наличие такой страны было необходимо абсолютно всем при любых столкновениях и конфликтах, то у нынешней казахстанской политики могут быть весьма интересные перспективы.
Автор – Профессор Кафедры мировых политических процессов МГИМО(У)